Замогильные записки Пикквикского клуба

Когда м-ръ Пикквикъ открылъ поутру глаза, первымъ предметомъ, поразившимъ его вниманіе, былъ Самуэль Уэллеръ. Онъ сидѣлъ въ созерцательномъ положеніи, на маленькомъ черномъ чемоданѣ, и глаза его неподвижно были устремлены на величавую фигуру м-ра Смангля, тогда какъ самъ м-ръ Смангль, уже одѣтый, приглаженный и причесанный, сидѣлъ на своей постели и употреблялъ, повидимому, безнадежныя усилія привести м-ра Уэллера въ смущеніе своимъ строгимъ взоромъ. Говоримъ — б_е_з_н_а_д_е_ж_н_ы_я, потому что пытливый взглядъ Самуэля вдругъ обнималъ и фуражку м-ра Смангля, и ноги его, и голову, и лицо, и бакенбарды. Оказывалось по всѣмъ признакамъ, что это наблюденіе доставляло ему живѣйшее наслажденіе, безъ всякаго, впрочемъ, отношенія къ личнымъ ощущеніямъ наблюдаемаго предмета. Онъ смотрѣлъ на Смангля такимъ образомъ, какъ будто этотъ джентльменъ былъ деревянной статуей, или чучеломъ, набитымъ соломой въ родѣ туловища Гай-Фокса.

— Ну, что? Узнаете вы меня? — спросилъ, наконецъ, м-ръ Смангль, сердито нахмуривъ брови.

— Да, сэръ, теперь я могъ бы угадать васъ изъ тысячи мильоновъ, — весело отвѣчалъ Самуэль. — Молодецъ вы хоть куда, нечего сказать.

Вы не должны позволять себѣ дерзкаго обращенія съ джентльменомъ, сэръ, — сказалъ м-ръ Смангль.

— Ни-ни, ни подъ какимъ видомъ, — отвѣчалъ Самуэль. — Вотъ погодите, только онъ встанетъ, я покажу вамъ, сэръ, образчики самаго галантерейнаго обращенія.

Это замѣчаніе въ высокой степени раздражило м-ра Смангля, такъ какъ было очевидно, что Самуэль не считаетъ его джентльменомъ.

— Мивинсъ! — закричалъ м-ръ Смангль.

— Что тамъ y васъ? — промычалъ этотъ джентльменъ изъ своей койки.

— Что это за дьяволъ сидитъ здѣсь?

— A мнѣ почему знать? — сказалъ м-ръ Мивинсъ, лѣниво выглядывая изъ-подъ одѣяла. — Къ тебѣ что-ль онъ пришелъ?

— Нѣтъ, — отвѣчалъ м-ръ Смангль.

— Ну, такъ столкни его съ лѣстницы въ зашеи, и пусть онъ лежитъ, пока я встану, — отвѣчалъ м-ръ Мивинсъ, — Я приколочу его: вели только ему подождать меня.

И съ этими словами м-ръ Мивинсъ поспѣшилъ опять закутаться въ одѣяло.

М-ръ Пикквикъ, до сихъ поръ безмолвный свидѣтель этой сцены, рѣшился самъ начать рѣчь, чтобы отстранить всякій поводъ къ дальнѣйшей ссорѣ.

— Самуэль! — сказалъ м-ръ Пикквикь.

— Что прикажете?

— Не случилось-ли чего новаго прошлой ночью?

— Ничего, кажется, — отвѣчалъ Самуэль, бросивъ взглядъ на бакенбарды м-ра Смангля;- воздухъ былъ спертый и душный, и отъ этого, говорятъ, начинаетъ разростаться скверная трава возмутительнаго и кровожаднаго сорта. A впрочемъ, все было спокойно, сэръ.

— Я встану, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — дайте мнѣ одѣться.

Мрачныя мысли м-ра Смангля и враждебныя его намѣренія въ отношеніи къ вѣрному слугѣ мигомъ испарились, когда м-ръ Уэллеръ принялся развязывать чемоданъ своего господина. При одномъ взглядѣ на прекрасныя и дорогія вещи, уложенныя въ чемоданъ, м-ръ Смангль получилъ самое благосклонное мнѣніе не только о м-рѣ Пикквикѣ, но и о Самуэлѣ. Твердымъ, яснымъ и звучнымъ голосомъ онъ, не задумавшись, объявилъ во всеуслышаніе, что м-ръ Уэллеръ — самый благовоспитанный оригиналъ, принадлежащій къ превосходной породѣ людей, которыхъ онъ способенъ полюбить всѣмъ своимъ сердцемъ и всей душою. Что-жъ касается до м-ра Пикквика, то привязанность, какую почувствовалъ къ нему м-ръ Смангль, не имѣла никакихъ предѣловъ.

— Теперь, почтеннѣйшій, благоволите сказать, не могу-ли я сослужить для васъ какую-нибудь службу? — спросилъ м-ръ Смангль. — Что я могу для васъ сдѣлать?

— Ничего, покамѣстъ, очень вамъ благодаренъ, сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Не накопилось-ли y васъ бѣлья для стирки? Я готовъ рекомендовать вамъ чудеснѣйшую прачку, которая приходитъ за моими вещами два раза въ недѣлю, и — вообразите какое демонское счастье! — сегодня именно она должна прійти. Не угодно ли, я заверну ваши вещицы съ моимъ бѣльемъ?

— Нѣтъ, не безпокойтесь, — отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ.

— Помилуйте, что тутъ за безпокойство! Если порядочный джентльменъ не будетъ, по мѣрѣ возможности и силъ, помогать своему ближнему въ годину бѣдствія и скорби, то, скажите на милость, что-жъ такое будетъ значить человѣческая природа?

Говоря такимъ образомъ, м-ръ Смангль придвинулся къ чемодану на самое близкое разстояніе и бросилъ вокругъ себя лучезарные взоры самой пламенной и безкорыстной дружбы.

— Не прикажете ли, почтеннѣйшій, почистить немного ваши фраки? — продолжалъ м-ръ Смангль. — Я позову слугу.

— Благодаримъ за ласку, любезнѣйшій, — возразилъ Самуэль, отвѣчая за своего господина. — Если мы сами станемъ себя чистить, не безпокоя слугу, то это всѣмъ доставитъ удовольствіе, какъ выразился однажды школьный учитель, когда молодые джентльмены не изъявили желанія быть высѣченными слугою.

— Ну-съ, a на счетъ бѣлья-то? Не хотите-ли я положу ваши рубашки въ свою корзинку для отправленія къ прачкѣ? — сказалъ Смангль, отворачиваясь отъ Самуэля къ м-ру Пикквику съ безпокойнымъ видомъ.

— Нѣтъ, ужъ не хлопочите лучше, — возразилъ Самуэль, — ваша корзинка, думать надобно, биткомъ набита и безъ нашего бѣлья.