Замогильные записки Пикквикского клуба

М-ръ Симпсонъ погрузился на нѣсколько минутъ въ глубокое раздумье и потомъ, выставивъ опять свою голову изъ окна, испустилъ пронзительный свистъ, сопровождавшійся громкимъ произнесеніемъ какого-то слова. Какой смыслъ заключался въ этомъ словѣ, м-ръ Пикквикъ не могъ догадаться съ перваго раза; вскорѣ однакожъ оказалось, что это было, по всей вѣроятности, прозвище м-ра Мартына, потому что вслѣдъ за свистомъ раздавались на дворѣ многочисленные голоса, кричавшіе: "мясникъ! мясникъ!" такимъ тономъ, какимъ обыкновенно этотъ промышленный классъ людей возвѣщаетъ о своемъ приближеніи поварамъ и кухаркамъ.

Послѣдующія событія оправдали справедливость догадки м-ра Пикквика. Черезъ нѣсколько секундъ, задыхаясь отъ ускоренныхъ движеній, вбѣжалъ въ комнату широкій и плечистый, растолстѣвшій не по лѣтамъ джентльменъ въ синемъ китайчатомъ камзолѣ и жокейскихъ сапогахъ съ длинными голенищами и круглыми носками. По пятамъ его слѣдовалъ другой джентльменъ въ истасканномъ черномъ сюртукѣ и тюленьей фуражкѣ. Пуговицы сюртука его были застегнуты отъ первой до послѣдней, и заплывшее жиромъ багряно-красное лицо его обличало въ немъ любителя джина, какимъ онъ и былъ дѣйствительно.

Оба джентльмена, каждый въ свою очередь, прочитали билетъ м-ра Пикквика, и одинъ изъ нихъ отозвался, что это была «штука», другой выразилъ положительное убѣжденіе, что тутъ должна быть «закорючка». Выразивъ чувствованія такими энергическими и совершенно удобопонятными терминами, джентльмены искоса перемигнулись между собою и потомъ устремили пытливые взоры на почтенную фигуру м-ра Пикквика.

— И какъ нарочно въ такую пору, когда пріобрѣли мы эти превосходныя постели! — сказалъ докторъ кувыркательной профессіи, обозрѣвая три грязные матраца въ углу комнаты, гдѣ подлѣ нихъ стояли разбитая умывальница, ведро, тазъ и разбитое блюдечко съ желтымъ мыломъ. — Пренепріятная исторія.

М-ръ Мартынъ выразилъ такое же точно мнѣніе въ сильнѣйшихъ выраженіяхъ. М-ръ Симпсонъ присовокупилъ нѣсколько дополнительныхъ замѣчаній насчетъ безсовѣстности и жестокосердія тюремныхъ стражей и потомъ, засучивъ рукава, началъ промывать зелень къ обѣду.

Въ продолженіе всей этой сцены м-ръ Пикквикъ занимался пытливымъ обозрѣніемъ комнаты и нашелъ, что она чрезвычайно грязна и пропитана запахомъ весьма неблаговоннымъ. Не было никакихъ слѣдовъ ковра, занавѣсокъ или шторъ. Не было и перегородки для кладовой или чулана. Лишнихъ вещей, конечно, не имѣлось въ наличности y жильцовъ; но все же тутъ въ глаза посторонняго наблюдателя весьма непріятно бросались черствыя и подернутыя плѣсенью корки хлѣба, куски гнилого сыра, мокрыя тряпки, яичныя скорлупы, куски говядины, разныя принадлежности мужского туалета, обломки тарелокъ, ножи безъ черенковъ, вилки безъ трезубцевъ, раздувательные мѣхи безъ рукоятокъ, и пр., и пр. Все это, безъ всякаго порядка и симметріи, разбросано было по полу маленькой комнаты, которая служила и гостиной, и столовой, и спальней для трехъ праздныхъ джентльменовъ, не озабоченныхъ никакою служебною или ученою дѣятельностью.

— Это авось можно будетъ какъ-нибудь уладить, — замѣтилъ мясникъ послѣ продолжительнаго молчанія. — Вы сколько, старичекъ, согласитесь взять отъ насъ на утекъ?

— Прошу извинить, — отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ, — что вы сказали? Я не понялъ васъ?

— За сколько можно васъ выплатить вонъ отсюда? — сказалъ мясникъ. — Артель обыкновенно платитъ два шиллинга шесть пенсовъ. Хотите взять три б_о_б_a? [24].

— Пожалуй, еще прибавимъ б_е_н_д_е_р_ъ, — подхватилъ докторъ кувыркательной профессіи.

— Ну, это ужъ, я полагаю, черезчуръ: довольно и двухъ пенсовъ, — замѣтилъ м-ръ Мартынъ. — Что-жъ вы на это скажете, старичина? Мы намѣрены выплатить васъ на утекъ за три шиллинга шесть пенсовъ въ недѣлю. Идетъ?

— И вдобавокъ поставимъ галлонъ пива могарычу, — присовокупилъ м-ръ Симпсонъ. — Согласны, что ли?

— И разопьемъ его на мѣстѣ,- добавилъ докторъ. — Ну?

— Извините, господа, я совсѣмъ не знаю правилъ этого заведенія, и языкъ вашъ для меня совершенно непонятенъ, — отвѣчалъ ошеломленный м-ръ Пикквикъ. — Точно-ли могу я помѣститься въ какой-нибудь другой комнатѣ? Мнѣ казалось, что нѣтъ.

При этомъ вопросѣ, м-ръ Мартынъ бросилъ на своихъ двухъ пріятелей въ высшей степени изумленный взоръ, и затѣмъ каждый джентльменъ многозначительно указалъ большимъ пальцемъ правой руки черезъ лѣвое плечо.

— Можетъ-ли онъ помѣститься въ другой комнатѣ! — воскликнулъ м-ръ Мартынъ съ улыбкой сожалѣнія. — Каково?

— Ну, если бы, примѣромъ сказать, пришлось мнѣ быть такимъ новичкомъ въ житейскихъ дѣлахъ, я согласился бы цѣликомъ съѣсть свою шляпу и проглотить пряжку, — замѣтилъ докторъ кувыркательной профессіи.

— И я бы то же сдѣлалъ, клянусь честью, — добавилъ бывшій промышленникъ по лошадиной части.

Послѣ этой знаменательной прелюдіи три однокашника увѣдомили въ одинъ голосъ м-ра Пикквика, что деньги въ тюрьмѣ имѣютъ совершенно такую-же цѣнность, какъ и за стѣнами Флита, и что съ помощію звонкаго металла онъ можетъ здѣсь въ одно мгновеніе получить все, что ему угодно.