Замогильные записки Пикквикского клуба

— Мясникъ, сэръ, мясникъ, — повторилъ Рокеръ, поправляя кончикъ пера на одномъ изъ своихъ ногтей, — какимъ онъ былъ пройдохой въ свое время, если бы вы знали, сэръ! Помните-ли вы Тома Мартина, Недди, а? — заключилъ Рокеръ, обращаясь къ другому джентльмену въ конторѣ, который соскабливалъ грязь со своихъ башмаковъ помощью перочиннаго ножа о двадцати пяти штукахъ, приспособленныхъ къ житейскому обиходу.

— Еще бы м_н_ѣ не помнить! — отвѣчалъ этотъ джентльменъ, дѣлая особенное удареніе на личномъ мѣстоименіи.

— Вѣдь вотъ подумаешь, что значитъ все это житейское-то море-океанъ! — сказалъ м-ръ Рокеръ, медленно покачивая головой съ-боку-на-бокъ и разсѣянно поглядывая изъ-за рѣшетчатаго окна, какъ будто передъ умственнымъ его взоромъ проносились восхитительныя сцены первой его молодости: — будто вотъ вчера только онъ задалъ тузовъ горемычному угольщику на набережной около Лисьяго холма. Вижу, словно теперь, какъ ведутъ его подъ руки два полицейскихъ сторожа: былъ онъ пьянь мертвецки: одинъ глазъ подбить и залѣпленъ сахарной бумагой, a сзади бѣжитъ бульдогъ, тотъ, что послѣ искусалъ мальчишку. Какъ время-то бѣжитъ. Недди, а?

Джентльменъ, къ которому относились всѣ эти замѣчанія, былъ, повидимому, весьма степеннаго и вовсе не разговорчиваго десятка. Онъ промычалъ въ отвѣтъ какой-то односложный звукъ, вѣроятно, утвердительнаго свойства, и м-ръ Рокеръ, прерывая нить поэтическихъ воспоминаній, принужденъ былъ взять перо и обратиться къ дѣламъ обыкновенной жизни.

— A кто между ними третій джентльменъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, встревоженный нѣсколько описаніемъ своихъ будущихъ товарищей.

— Кто, бишь, этотъ Симпсонъ, Недди? — сказалъ м-ръ Рокеръ, обращаясь опять къ своему молчаливому собесѣднику.

— Какой Симпсонъ? — сказалъ Недди.

— Ну, тотъ, что живетъ въ двадцать седьмомъ наверху въ той артели, куда мы должны проводить этого джентльмена.

— Ахъ, да! — отвѣчалъ Недди, — теперь онъ ничего, собственно говоря, то есть, нуль.

— Какъ нуль? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Да такъ-съ. Сперва онъ былъ конокрадомъ; a теперь просто мошенникъ, съ вашего позволенія.

— Ну да, я такъ и думалъ, — подтвердилъ м-ръ Рокеръ, закрывая книгу и вручая м-ру Пикквику маленькій лоскутокъ бумаги, — вотъ вамъ и билетъ, сэръ.

Озадаченный этимъ черезъ чуръ поспѣшнымъ и безцеремоннымъ распоряженіемъ, сдѣланнымъ относительно его собственной особы, м-ръ Пикквикъ пошелъ назадъ въ тюрьму, обдумывая возможно лучшій планъ для будущаго образа своихъ дѣйствій. Убѣжденный, однакожъ, въ необходимости поговорить напередъ и познакомиться съ своими будущими товарищами, онъ поспѣшилъ взобраться на лѣстницу третьяго этажа.

Нѣсколько минутъ бродилъ онъ по темной галлереѣ, стараясь разобрать номера на дверяхъ, и, наконецъ, принужденъ былъ обратиться къ мальчику изъ буфета, который былъ занятъ чисткой оловянной кружки.

— Не можете-ли сказать мнѣ, мой милый, гдѣ тутъ двадцать седьмой номеръ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Пройдите еще пять дверей, — отвѣчалъ мальчикъ, — увидите по лѣвой рукѣ, прямо въ дверяхъ, портретъ джентльмена съ трубкой во рту: это и есть двадцать седьмой номеръ.

Соображаясь съ этимъ указаніемъ, м-ръ Пикквикъ сдѣлалъ еще нѣсколько шаговъ и замѣтилъ, наконецъ, начерченный мѣломъ портретъ вышеозначеннаго джентльмена, котораго онъ прямо ударилъ по лицу щиколками своихъ пальцевъ сперва тихонько, a потомъ нѣсколько погромче. Повторивъ этотъ процессъ нѣсколько разъ безъ всякаго успѣха, онъ слегка пріотворилъ дверь и заглянулъ.

Въ комнатѣ былъ всего одинъ только джентльменъ, да и тотъ, казалось, не хотѣлъ обратить ни малѣйшаго вниманія на то, что могло произойти вокругъ него. Онъ высунулся изъ окна такимъ образомъ, чтобы не потерять равновѣсія, и съ большимъ усердіемъ старался плюнуть на центральный пунктъ шляпы одного изъ пріятелей, гулявшихъ внизу во дворѣ. Напрасно м-ръ Пикквикъ откашливался, чихалъ, сморкался и пробовалъ говорить: джентльменъ, углубленный въ свое интересное и многотрудное занятіе, ничего не видѣлъ и не слышалъ. Наконецъ, послѣ нѣкотораго колебанія, м-ръ Пикквикъ подошелъ къ окну и легонько дернулъ его за фалды фрака. Незнакомецъ быстро выставилъ свои голову, руки и плечи и, озирая м-ра Пикквика съ нотъ до головы, спросилъ его довольно угрюмымъ тономъ, какого дьявола ему надобно здѣсь.

— Мнѣ кажется, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, взглянувъ на свой билетъ, мнѣ кажется, это долженъ быть двадцать седьмой номеръ въ третьемъ этажѣ.

— Ну?

— Я пришелъ сюда вслѣдствіе вотъ этой бумаги, которую мнѣ вручили въ конторѣ этого заведенія.

— Подайте ее сюда.

М-ръ Пикквикъ повиновался.

— Рокеръ, чортъ бы его побралъ, могъ бы, я думаю, отправить васъ къ другой артели, сказалъ м-ръ Симпсонъ (то былъ онъ, прежній конокрадъ и теперешній мошенникъ), послѣ кратковременной паузы, въ продолженіе которой лицо его приняло самое пасмурное и угрюмое выраженіе.

М-ръ Пикквикъ былъ собственно такихъ же мыслей; но изъ учтивости не сказалъ ничего.