Занимательная история Церкви

Конечно, не все уходившие в монастыри просто убегали от опостылевшей и оскудевшей жизни. Корни монашества росли из самой основы христианства и питались его духовной и нравственной закваской. Это было прежде всего желание мученичества, всегда горевшее во многих христианах. Христос говорил ученикам, что они будут гонимы в мире, но после Константина христиан уже никто не гнал. Жизнь в империи стала слишком мягкой, слишком благополучной для суровых аскетов, жаждавших испытаний и борьбы, в которых выковывается истинная вера. Ориген считал, что мученичество необходимо как жертва для искупления грехов, а отсутствие гонений — дело рук дьявола. Но если раньше христиане воевали с внешним врагом, то теперь началась борьба внутренняя, еще более важная и трудная, — борьба со злом внутри себя. Поэтому подвижников и отшельников часто называли воинами, борцами за веру, духовными атлетами.

Многих христиан не оставляло чувство, что их повседневная жизнь противоречит учению Иисуса. Монашество для христианской веры не являлось чем-то экстраординарным — оно прямо следовало из заповедей Христа. «Если хочешь быть совершенным, иди, продай все, чем обладаешь, и раздай полученное бедным», — говорил Иисус. «Всякий, кто оставит ради имени Моего дом, братьев, сестер, отца, мать, жену или детей или поля свои, получит за это сторицею и будет обладать жизнью вечной». Правда, Церковь всегда указывала, что эта заповедь годится не для всех и для нее нужно особое призвание. Не каждый христианин может быть монахом, и не все должны ими быть, а только те, кто «может вместить».

Постепенно в христианстве сформировалась идея о двух нравственностях: одной мирской, обязательной для всех, и другой — монашеской, для людей, желающих «быть совершенными». По этим представлениям, с формальной стороны монахи отличались от мирян двумя дополнительными обетами — безбрачия и нестяжательства. Это была не какая-то особая религия, а лишь средство достичь максимального предела веры, целиком отдать себя в руки Бога. Несмотря на всю высоту монашеского призвания, оно не могло быть единственной формой исповедания христианства. Пока существует мир, монашество по-своему ограничено и однобоко, хотя бы потому, что инок добровольно отстраняется от людей и поэтому не может быть ни миссионером, ни пастырем, ни благотворителем. У него особая миссия — дать образец христианской жизни. В царстве суеты и греха монах создает область полной гармонии человека с Богом, островок Царства Божия, который через труд и молитву распространяет свое благотворное влияние на весь мир.

Начало монашества

Первые аскеты, стремившиеся к самоограничению и обузданию плоти, появились уже в ранней Церкви. Это стремление проявлялось прежде всего в целомудрии, воздержании от брака или супружеских отношений в браке. Игнатий Богослов призывал: все, кто может, соблюдайте девство ради Христа. Ориген был строгим аскетом и считал необходимым для христианина не иметь собственности, жить в девстве, не употреблять мяса и вина, много поститься. Блаженней всех тот, говорил он, кто уходит от мира, чтобы всего себя предать Господу.

Следуя этим наставлениям, аскетически настроенные люди стали постепенно отделяться от общества. Желавшие вести совершенный образ жизни собирались вместе и отдалялись от городов и селений, образуя особые сообщества аскетов — аскетерии. Вначале в них жили только мужчины или мужчины вместе с женщинами. Позже стали появляться чисто женские обители для христианок, посвятивших себя девству. Их называли «парфенонами», то есть «девичьими»: это были своего рода коммуны, где женщины все делили поровну и зарабатывали на жизнь своим трудом, в основном ткачеством и рукоделием.

Одним из первых настоящих отшельников и прародителей монашества был Павел Фивейский. Этот молодой богач, живший в Египте при императоре Деции, стал жертвой семейных интриг: собственный зять решил завладеть его состоянием и донес на него как на христианина. Спасая свою жизнь, Павел бежал из города. Поселившись в пещере, возле которой росла финиковая пальма и бил источник, Павел почти сто лет прожил в полной изоляции, не имея никакого общения с людьми. Когда на исходе жизни в его пещеру заглянул другой монах, Павел, уже ветхий старец, спросил у него, есть ли еще на свете города. Этим навестившим его отшельником был Антоний Египетский, которого Церковь считает первым основателем монашества.

Антоний Великий