Занимательная история Церкви

Чужие грехи следовало не только прощать, но и покрывать. На вопрос ученика: «Если я увидел, что мой брат согрешил, должен ли я рассказать об этом?» — старец ответил: если покроешь грехи своего брата, Бог покроет твои. О том же говорит история про монахов, которые пришли к старцу и сообщили, что их брат держит у себя в келье девицу. Старец отправился с ними к брату, и, войдя в келью, увидел большой кувшин, накрытой крышкой. Догадавшись, что инок спрятал девицу там, старец сел на крышку и приказал монахам обыскать келью. Когда они ничего не нашли, он отругал их за то, что они напрасно обидели брата, и ушел вместе с ними, напоследок мягко посоветовав иноку держаться дальше от греха.

Простые и необразованные монахи умели проявлять удивительную чуткость. Авва Иоанн как-то ночью отправился в путь с проводником, который заблудился в темноте, но из стыда не хотел в этом признаться и заводил их все дальше в глубину пустыни. Старец из деликатности не подал виду, что заметил его оплошность: он притворился уставшим и предложил подождать до утра, чтобы на рассвете проводник смог найти верную дорогу. В другой раз один из монахов пожаловался, что не может продать своих корзин, потому что у него кончились для них ручки; тогда его сосед пошел к себе, оторвал ручки от своей корзины и отнес брату, сказав, что они у него лишние. Еще один инок попросил у Бога переселить в него демона, от которого страдал брат, и стал сам страдать вместо него. С тем же чувством сопереживания связана и трогательная забота о заболевших и стариках. На вопрос, кто больше угоден Богу — постящийся шесть дней в неделю или ухаживающий за больными, — старец ответил: даже если постящийся подвесит себя за ноздри, и то не сравняется с тем, кто заботится о больных.

Предаваясь сами жесточайшим подвигам, пустынники удерживали других от излишнего рвения. Не каждому были под силу суровые испытания, и не все обладали безупречной верой. В скитах и пещерах жили слабые духом и немощные плотью. Были монахи-пьяницы: один каждый день делал циновку, продавал ее в городе и тут же пропивал. Были блудники, которые тайно имели жен и даже детей. Были воры, грабившие своих старцев. Были сварливые, которых никто не мог выносить. Авва Исидор нарочно принимал в свою келью самых раздражительных и склочных братьев, которых больше никто не переносил, и смягчал их долготерпением. Некоторые монахи сомневались даже в существовании Бога, а другие — что Св. Дары действительно есть тело Господня. Инока Птолемея демон убедил, что все в мире происходит случайно и нет смысла поститься и ждать воздаяния за свои дела; он все бросил и ушел в город, где предался пьянству и разврату.

У монахов нередко возникал вопрос: что делать тем, кто не способен на лишения и подвиги, но хочет быть монахом? Как мне спастись, обратился инок к отцу Иосифу, если я не в силах переносить страдания, работать не умею, а милостыню подавать не могу, потому что сам беден? Сохраняй чистой свою совесть, ответил старец, тогда и спасешься. Другой монах сокрушался: я много прошу у старцев поучений, но ничего не исполняю; зачем же тогда и спрашивать? «Чтобы очищаться, достаточно спрашивать, а не принимать», — был ответ.

В «Древнем патерике» есть сценка, где несколько братьев приходят к Антонию просить совета о монашеской жизни. Старец напомнил им слова Христа: если ударили тебя по правой щеке, подставь левую. Увы, мы на это неспособны, признались братья. Тогда хотя бы терпите удар в правую, предложил Антоний. Не можем и этого, повторили братья. Тогда хотя бы не платите тем же. И этого не можем… Ну, тогда ешьте кашу, посоветовал им старец, и молитесь Богу, потому что вы очень слабы.

Монахи были снисходительны не только к своим собратьям, но и к мирянам. Отвергая мир для себя, они при этом признавали его творением Божием. Некий старец, увидев поразительной красоты женщину, восславил Господа и пролил слезы умиления: так он обратил себе на пользу то, что должно было послужить его погибели. Другой утверждал, что если душа чиста, можно с радостью слушать не только духовные, но и мирские песни. Такая широта взглядов была, правда, скорее исключением, но общий настрой монахов заключался в том, чтобы ни над чем не превозноситься и ничего не ставить ниже себя.

Смирение