Занимательная история Церкви

По характеру старцы тоже были разными людьми: нелюдимыми, резкими, суровыми — и простыми, мягкими, терпимыми. Среди них встречались и широко мыслившие мудрецы, не чуравшиеся философии, и упорные, дотошные однодумы, вроде великого Павмы, который однажды начал наизусть учить Псалтырь, но, выучив только первый стих 38 псалма, задумался, ушел в пустыню и двадцать лет предавался подвигам, стараясь исполнить услышанное слово. Не все отцы проявляли снисходительность и добросердечность, некоторые отличались жестким нравом, доходившим порой до жестокости. Одним из таких грозных пастырей был Шнуди, крестившийся в 9 лет в монастыре Пахомия. Следуя путем своего учителя, Шнуди создавал новые монастыри, помогал бедным, дерзко обличал пороки власти и священников и наводил страх даже на окрестных разбойников. Он славился суровостью своих наказаний: лично бил провинившихся плеткой или посохом и даже забил одного инока до смерти. Фигура этого подвижника была настолько неоднозначна, что о нем мало писали авторы, воспевавшее монашество, поэтому его имя осталось почти не известно.

Монахи и епископы

Убегая от мира, монахи убегали и от церковных должностей. Став священником или епископом, им приходилось жить в миру, среди людей, утратив то внутреннее равновесие и чистоту души, к которым они стремились. Поэтому они всеми силами старались избавиться от архиереев, желавших использовать их для блага Церкви и посвятить в какой-нибудь сан. «Больше всего монах должен избегать женщин и епископов, — писал Пахомий, — потому что и те, и другие не дают ему покоя в пустыне». Иоанн Ликопольский призывал: «Не уходи из пустыни. Здесь никто не может рукоположить в епископа».

Если такое все-таки случалось, монахи сопротивлялись новому назначению как могли. Авва Нетра, поставленный епископом, удвоил свои аскетические подвиги, отшельник Драконтий, также рукоположенный в епископы, ужаснулся, что потеряет все навыки анахорета, и снова сбежал в пустыню. Один епископ решил сделать клириком Саламана, замуровавшего себя в пещере: он распорядился взломать стену его кельи и посвятил в священники. Саламан перенес это, не сопротивляясь и не говоря ни слова, но когда епископ ушел, молча собрал камни и снова заделал стену.

Несмотря на сопротивление, монахов иногда посвящали насильно, и тогда их реакция бывала очень резкой. Когда посланные пришли от патриарха Феофила к Аммонию, чтобы брать его в епископы, тот взял нож и отрезал себе ухо, что по церковным канонам лишало его права быть епископом. Феофил, узнав об этом, с досадой сказал, что посвятил бы его и безносым, и отправил людей снова; но Аммоний уже ждал их с ножом и пригрозил, что отрежет себе язык. Тогда его оставили в покое.

Несмотря на это, монахи и подвижники не раз становились не только епископами, но и патриархами. Одним из самых известных был Иоанн Постник, живший в VI веке. Он служил диаконом в константинопольской церкви, пользовался большим уважением у паствы, поэтому его избрали новым патриархом. Иоанн пришел от этого в ужас и отказывался так настойчиво, что его пришлось силой доставить во дворец. Иоанн был истинный монах, смиренный, аскетичный, с виду весь иссохший и худой, чрезвычайно строгих правил. Но чем строже он был к себе, тем мягче и добрее относился к другим. Мягкость его была такова, что созданные им покаянные правила до сих пор считаются в Церкви образцом снисходительности к человеческим слабостями. Он защищал от преследований даже еретиков. После избрания патриархом власти попросили у него разрешения использовать против еретиков полицию, как было заведено при его предшественнике Евтихии. Иоанн Постник ответил — а вы спросите у него (то есть у покойного) сейчас: если он разрешит, то я согласен. Когда на том же стал настаивать император Маврикий, Иоанн с грустью заметил: «За что их преследовать? Ведь они только следуют своей вере». Пораженный таким ответом, император уступил.

Темные стороны монашества

Подвиги отшельников, их изречения и образ жизни были рассказаны очевидцами, лично побывавшими в описанных ими местах и общавшихся со старцами. Но при всей историчности и правдивости этих сказаний во многом они рисовали идеал монашества, а не его повседневную практику. В церковной истории среди монахов чаще встречались не святые старцы-отшельники, снисходительно милующие грешников, а сомнительные крикуны-бродяги или толпы агрессивно настроенных фанатиков, которые готовы не то что кого-то осудить, а прямо проломить голову камнем или попросту убить. Кажется, что эти люди обладали всеми теми грехами, с которыми так ревностно боролись отцы-пустынники: превозношением над другими, нетерпимостью, узостью мышления, жестокосердием и почти детским легковерием в вопросах веры.