Занимательная история Церкви

В VI веке среди палестинских монахов неожиданно возродился интерес к эсхатологии Оригена — его учению о конце света и «апокатастису», то есть всеобщему восстановлению природы. Апокатастис означал, что не только все люди, но и демоны и даже сам Люцифер полностью очистятся от зла и вернутся в свое изначальное благое состояние. Юстиниан выпустил эдикт, осуждавший оригенизм, но Феодор Аскида, епископ Кесарии каппадокийской, сторонник Оригена, человек известный и имевший влияние на императора, решил отвлечь его внимание в другую сторону. Он предложил нанести удар по уже мертвым, но еще не осужденным представителям несторианства — Феодору Мопсуэстскому, Иве Эдесскому и Феодориту Кирскому. Замысел был в том, чтобы привлечь на свою сторону монофизитов, которые не признавали Халкидонский собор, в частности, из-за того, что на нем не были осуждены эти авторитетные восточные отцы, так или иначе сочувствовавшие Несторию. По мнению монофзитов, это означало, что не было отвергнуто и само несторианство.

Юстиниан, для которого примирение с монофизитами было заветной целью, немедленно взялся за дело. Он издал новый эдикт (544 год), включавший в себя три пункта, или главы: 1. Об анафеме на всякого, кто поддерживает и защищает нечестивое послание Ивы Эдесского к Маре Персу. 2. Об анафеме на тех, кто думает, что это бросает какую-то тень на отцов Халкидонского собора. 3. О том, что послание к Маре действительно безбожно и нечестиво, а Феодор Мопсуестский заслуживает анафемы.

Этот неуместный и несвоевременный указ не только не присоединил монофизитов к церкви, но вызвал такую смуту и привел к таким сокрушительным последствиям, что сам Аскида потом признавался, что его следовало бы сжечь живым.

Юстинианом двигало рвение к благу Церкви, но все губило его властолюбие и упрямство. Он хотел решать богословские споры средствами политики. Император стал по очереди предлагать подписать свой эдикт главным предстоятелям Церкви, угрожая в случае отказа ссылками и лишением сана. Начали с константинопольского патриарха Мины. Тот подписал указ, оговорив, однако, что если римский папа откажется подписывать, то и он отзовет свою подпись. Антиохийский патриарх Ефрем вначале отказал в подписи, считая указ вредным, но под угрозой лишения кафедры и ссылки все-таки согласился. То же самое сделали иерусалимский патриарх Петр и александрийский папа Зоил. Последний сразу после этого отправил послание римскому папе, прося его не давать подпись и объяснив, что сам сделал это только под давлением властей.

На Западе поднялось возмущение против патриарха Мины, подписавшего «три главы», и самого указа Юстиниана. Тогда император стал вызывать в Константинополь западных епископов, чтобы заставить их подписать указ. В замешательстве те обратились к тогдашнему видному западному богослову, диакону карфагенской церкви Фульгентию Ферранду, чтобы он высказал свое мнение по спорному вопросу.

Фульгентий увидел в указе Юстиниана покушение на авторитет Халкидонского собора. Халкидонские отцы сохранили общение с Ивой; почему же мы теперь заочно и задним числом должны пересматривать их решение? Как можно воевать с мертвецами и какую пользу это принесет Церкви? Да и сама форма сбора подписей под давлением светской власти порочна по своей сути. Искренне признать можно только то, для чего есть убедительные доказательства, а не то, что диктует воля императора. Фульгентий сделал три вывода: нельзя пересматривать решения Халкидонского собора; нельзя из-за мертвых поднимать смуту в Церкви; нельзя по принуждению собирать подписи для решения богословских вопросов.

Карфагенский епископ Понтиан последовал рекомендациям Фульгентия и написал Юстиниану, что на Западе никто не знает ни Феодора Кирского, ни его трудов, но что бы тот не написал, нельзя осуждать умерших, которых судит уже Сам Господь. «Смотри, чтобы не пришлось тебе, задумав осудить мертвых, казнить за неповиновение многих живых».

Схватка с Вигилием

Таким образом, в ответ на указ раздался единый хор возмущения и протеста. Смутило ли это императора? Нисколько. Подавив сопротивление на Востоке и запугав византийских епископов, Юстиниан решил одним ударом покончить с Западом, вызвав к себе римского папу. На епископа Рима были обращены все взгляды, в нем видели последний оплот православной веры. Папой был тот самый Вигилий, который получил свою кафедру по соглашению с Феодорой, женой императора.

Вигилий прекрасно понимал, что его ждет в Константинополе, и отказывался ехать. Тогда Юстиниан приказал его арестовать и силой доставить в столицу. Папа был схвачен в римской церкви Св. Цецилии и посажен на корабль. Римляне провожали его слезами и просьбами не соглашаться на подпись императорского указа.