Занимательная история Церкви

К концу V века избрание и низложение столичного патриарха по желанию императора стало обычной практикой. Базилевс просто диктовал свою волю поместному собору епископов, которые утверждали или низлагали указанное им лицо. Например, император Анастасий сначала убрал с константинопольской кафедры Евфимия и назначил Македония, потом устранил Македония и поставил вместо него Тимофея. Могущественные императоры управляли не только константинопольской и антиохийской, но и римской кафедрой. Юстиниан низложил папу Сильвестрия, обвинив его в государственной измене, и сделал римским епископом сначала Вигилия, а затем Пелагия.

Иногда посвящение в сан епископа превращалось в форму ссылки для влиятельных политиков. Епископами провинциальных городов становились бывшие императоры Авит, Гликерий и Василиск. Феодосий Третий закончил жизнь простым священником. Позже свергнутых цезарей вместо этого стали постригать в монахи, а заодно и оскоплять: по закону изуродованный человек не мог стать императором.

Епископство нередко покупалось за деньги. Подкупали влиятельных придворных лиц и даже императоров. Александрийский епископ Павел, например, открыто предложил Юстиниану огромную сумму в 7 кентинариев (около 230 кг золота), чтобы его восстановили на кафедре.

Параллельно с этим свободу выборов стали ограничивать. Избирались только местные кандидаты, а вместо всей паствы стали приглашать ее почетных представителей. В церковных верхах все больше распространялось мнение, что народ — это не тот, кого надо слушать, а тот, кем надо управлять. Римский папа Целестин выразил это мнение в четкой формуле: docendus est populous, non sequendus: «народ нужно учить, а не следовать за ним». Григорий Богослов и Иоанн Златоуст считали, что для блага Церкви надо отстранить от выборов епископов простой народ. Юстиниан постановил, что клир и почетные граждане только предлагают трех кандидатов, а выбор из них делает митрополит.

Интересная практика выборов была у несториан и египетских монофизитов. Они избирали сначала сто кандидатов, из этих ста — пятьдесят, из пятидесяти — 25, и так до тех пор, пока не оставалось трое. Имена оставшихся писали на трех билетах, а на четвертом ставили имя Иисуса Христа. Билеты клали на престол и совершали литургию, после которой к престолу подходил ребенок и брал один билет. Если там оказывалось имя одного из кандидатов, то его избирали епископом, а если попадался был билет с именем Иисуса, то считали, что Господь не одобряет кандидатов, и выборы повторяли снова, уже с другими людьми. Это способ назывался «алтарным», поскольку престол, на который клали билеты, находился в алтаре. Однажды так был избран неграмотный монах Михаил, которому после этого пришлось выучить на слух всю литургию Василия Великого.

Обучение духовенства

Чтобы стать служителем Церкви, кандидат должен был соответствовать двум условиям: вести нравственную жизнь и разбираться в богословии, хотя бы настолько, чтобы отличать ересь от догмата. Второе часто оказывалось не менее трудным, чем первое. В Церкви почти не существовало специальных училищ или школ, где можно было получить богословское образование. Из тех немногих, что сыграли заметную роль в церковном просвещении, наиболее известным было александрийское огласительное училище, расцветшее при Оригене и пришедшее в упадок через двести лет. Во главе этой школы один за другим стояли такие выдающиеся учителя, как Пантен, Климент Александрийский, Ориген и Дионисий Великий. Преподавание здесь велось основательно и добросовестно, с педагогическим тактом и глубоким пониманием дела. Популярность лекций и многочисленность учеников волновали наставников в последнюю очередь. «Для мудреца довольно и одного слушателя», — говорил Климент.

Особенно талантливым педагогом был Ориген, который встал во главе школы, когда ему исполнилось всего 18 лет. Он посвящал преподаванию все свое время и принимал слушателей не только днем, но и ночью. В его школу съезжалось множество людей, в том числе христианские епископы, языческие философы и еретики. Во время своих бесед — а обучение заключалось именно в свободных беседах, где никто не задавал и не спрашивал уроков, — Ориген всегда пытался понять точку зрения своих собеседников и учеников и задавал им вопросы, стараясь выяснить, что они думают и почему думают именно так. Он входил не только в суть проблемы, но и в суть человека. Вместо того, чтобы просто настаивать на своем и излагать свое мнение, Ориген воспроизводил ход мыслей своего оппонента и показывал ему, в каких пунктах тот делает ошибки и почему. Благодаря этому результаты его дискуссий, которые он вел с философами и еретиками, были на редкость плодотворными: противники добровольно признавали свою неправоту, и спорящие стороны приходили к миру и согласию. Ориген считался признанным специалистом по богословским спорам, и его приглашали на диспуты в особо трудных случаях, когда на том или ином соборе требовалось победить ересь или прояснить трудные вопросы.