Занимательная история Церкви

Еще трудней проходила «римизация» Галлии, одной из провинций, где христианство появилось раньше всего. Епископом Лиона был известный Ириней, ученик Поликарпа, который, в свою очередь, был учеником апостола Иоанна. Галльская церковь очень дорожила своей самостоятельностью, и даже низложенные ею епископы не обращались за помощью в Рим, хотя в других местах это было обычным делом. Только при Льве Великом Рим при поддержке императора Валентиниана Третьего заставил церковь в Арле восстановить низложенного епископа Келидония: он был осужден за то, что, будучи до возведения в сан государственным судьей, выносил смертные приговоры и женился на чужой невесте.

Но сильней всего сопротивление было в Африке. Первая попытка Рима вмешаться в африканские дела окончилась провалом. Еретики Пелагий и Целестий, потерпев неудачу в Карфагане, обратились за «справедливостью» в Рим. Они так обольстили папу Зосиму, что тот сделал строгий выговор африканским епископам за то, что они преследуют таких замечательных людей, как Пелагий и Целестий, из-за всяких пустяков. В ответ в Карфагене собрали собор и обратились к императору Гонорию с просьбой выпустить эдикт против пелагиан, что тот и сделал. Зосима, оказавшись в глупом положении, поспешил присоединиться к этому эдикту и разослал свою эпистолу с осуждением еретиков.

В 418 году африканский епископ Урбан, ученик и друг Августина, низложил некоего пресвитера Апиария. Тот, вопреки канонам, требовавшим, чтобы обиженные священники искали суда только у местного собора, обратился в Рим. Папа Зосима принял его апелляцию и послал в Карфаген своих легатов, требуя восстановить Апиария, а Урбана низложить и привезти для суда в Рим. Свои притязания на вмешательство Зосима обосновывал на некоторых правилах Сердиккского собора, которые он выдавал за никейские. В ответ африканцы созвали собор и разослали людей в Константинополь, Александрию и Антиохию, чтобы проверить свои списки деяний Никейского собора. Когда документы из этих городов были доставлены (никаких правил, на которые ссылался Зосима, там, разумеется, не оказалось), их перевели на латинский язык и молча отправили в Рим, не снабдив даже комментариями. Римскому папе пришлось проглотить этот ответ.

Однако дело на этом не кончилось. Апиарий был прощен и восстановлен карфагенской церковью, но затем опять низложен — и снова обратился в Рим. Папа — им был уже Целестин Первый — опять поддержал его просьбу и снова послал в Карфаген своих легатов. На созванном там соборе оказалось, что Апиарий виновен во многих преступлениях и заступничество римлян неуместно. Собор отправил папе Целестину послание, в котором говорилось, что африканская церковь следует никейским правилам и сама может решать свои дела. Папу просили больше не присылать легатов и не навязывать своих решений, поскольку это не предусмотрено церковными канонами и показывает мирское властолюбие римской церкви.

Африка была настолько сильна и независима, что если бы не нашествие варваров, Риму, возможно, так бы и не удалось установить свою власть над Карфагеном. Но в 429 году вандалы завоевали Африку и навсегда подорвали могущество местной церкви. Сопротивляться авторитету Рима стало некому. Сто лет спустя папа Лев Великий уже писал Карфагену повелительным тоном, и его первенство здесь никем не оспаривалось.

Совсем другие отношения сложились у Рима с восточной частью империи. Если на Западе власть Рима была естественна и всеми признана, то на Востоке это выглядело совсем иначе. Здесь было много кафедр, основанных апостолами, и Рим считался только одной из них. Восточная церковь помнила, что само христианство в Рим пришло с Востока и первые папы писали на греческом языке. Все это не мешало римским епископам время от времени заявлять о своем первенстве, но пока у них не было никаких реальных рычагов влияния, дело ограничивалось только словами. Занятый западными делами, папский Рим до поры до времени терпимо относился к самостоятельности восточных церквей, но жившая в нем идея вселенской власти постоянно поддерживала тлеющий огонек конфликта, который в конце концов превратился в большой костер.

Сотый камень

Римом считалась, во-первых, вся площадь внутри борозды, проведенной основателем города Ромулом, и, во-вторых, территория на протяжении 100 миль от города («за сотым камнем»). В трудное время, когда Риму угрожал голод, все неблагонадежные (иностранцы, рабы, преступники) выселялись за «сотый камень».

Соборы