Занимательная история Церкви

С иконоборством получилось совсем иначе. Почитание икон было древним постановлением, понятным каждому и затрагивавшим всех христиан без исключения. Именно поэтому иконоборческое движение проходило с таким накалом, вызвало столько жарких, подчас кровавых стычек и впоследствии так пристрастно — в сплошных черных красках — толковалось его противниками.

Православные источники рисуют иконоборцев (по-гречески их называли иконокластами, а почитателей икон — иконодулами или иконолатрами) как вандалов, грубых варваров, которые уничтожали книги и сжигали школы вместе с учителями. Им приписывали всевозможные ереси, говорили, что, отвергнув иконы, они хотели привлечь на свою сторону мусульман, что какие-то евреи-волхвы взяли с них клятву уничтожить иконы, пообещав взамен долгое царствование.

На самом деле иконоборство началось как раз под знаменем просвещения. Это был как бы ранний, неуклюжий византийский вариант будущего Ренессанса. Лев Третий, основатель исаврийской династии и зачинатель иконоборства, искренне думал, что борется с суевериями, предрассудками и мракобесием, опираясь на разум и здравый смысл. Иконоборцы были настроены не только против икон, но и вообще против Церкви, особенно монашества. Они считали монахов темными и отсталыми людьми, «ходячим мраком», «ничего не помнящими». Вместо того, чтобы участвовать в жизни государства, работать, учиться, строить, воевать, эти, по их мнению, бездельники запирались в своих кельях, не принося стране никакой пользы. Иконоборцы хотели видеть государство светским и противопоставляли себя Церкви не только идеологически, но и в повседневной жизни. При дворе императоров-иконоборцев считалось хорошим тоном кутить, сквернословить, брить бороду, а люди религиозные, наоборот, вызывали подозрение. Недаром позже этот подход нашел полное понимание у Петра Первого, которому иконоборцы были очень близки по духу и своим задачам. Русский император считал, что церковники и монахи сильно ослабили византийское государство и сделали его уязвимым для арабов.

Как светское и антицерковное течение, иконоборство было реакцией на слишком тесное слияние Церкви с государством. В VII–VIII веках высшие должности при дворе и даже в армии занимали священники и аскеты. Например, в 695 году на пост министра финансов был назначен затворник авва Феодот, который при сборе податей проявил такую жесткость и вел себя так несправедливо, что в конце концов был убит разъяренным народом. В 715 году войсками на Родосе командовал диакон Иоанн, убитый собственными солдатами. Священники и епископы нередко участвовали в дворцовых заговорах и переворотах, свергая императоров.

Несмотря на такое слияние (или благодаря ему), государство в лице императоров не испытывало большой почтительности к вере. В 696 году патриарх Каллиник был вынужден одобрить снос церкви Богородицы, на месте которой построили здание цирковой партии «голубых». Больше того, император потребовал от него прочитать молитву «на разрушение церкви», и поскольку такой молитвы не существовало, патриарху пришлось что-то сымпровизировать. Храмы перестали быть убежищем для тех, кто пытался в них укрыться от властей: это древнее право, существовавшее еще в язычестве, грубо попиралось. Церковь вообще перестали уважать. К ней стали относиться как к еще одной политической партии, и часто не самой лучшей.

Наконец, сами иконы вызывали подозрения у многих богословов и епископов. Существовала определенная грань, до которой иконы дозволялись, но после которой становились вредными. Предполагалось, что икона должна быть чисто символической, а не представлять Иисуса, ангелов и тем более Бога-Отца в виде каких-то реальных людей с определенными чертами лица, бородой, прической и т. д. Епифаний Кипрский, увидев однажды в храме холст с изображением человека, пришел в ужас, разорвал его на части и дал вместо него кусок чистой ткани. Марсельский епископ Серен, обнаружив, что его паства боготворит иконы, сорвал их со стен и выбросил из храма. В христианстве всегда был риск превращения икон в самостоятельный объект поклонения, то есть фактическое идолопоклонство, что временами и случалось. Иконы брали себе в духовники или крестные отцы, на них, как на престолах, совершали богослужение в домах, хлеб причастия клали на руки святых, изображенных на иконах, и т. д. Некоторые священники доходили до того, что соскабливали с икон краску и смешивали с кровью для причастия.

Павликиане и евхиты