Занимательная история Церкви

На церковную политику того времени больше других повлиял Юстиниан Второй, позже прозванный Ринотметом (по-гречески — «Безносым»). Юстиниан обладал трезвым умом, безмерным честолюбием и личной храбростью, но при этом был одним из самых жестоких правителей, которых знала история. Невероятная злоба и свирепость, в которых он превосходил даже печально известного Фоку, соединялась в нем с бешенной энергией и яростной силой, помогавшей ему побеждать врагов и беспрепятственно сеять смерть и разрушение. Сам он, впрочем, считал себя благочестивым христианином, подписывал свои изображения не иначе как «слуга Христов», заботился о делах Церкви и даже начал чеканить монеты с изображением Христа. Одним из проявлений этой заботы стал Пятошестой собор, созванный по инициативе императора.

Своим необычным названием — Пятошестой (Qinisextum) — собор обязан амбициозному замыслу Юстиниана Ринотмета: подтянуть ослабевшую дисциплину в христианском мире и дать жителям империи строгие и ясные канонические правила, освященные авторитетом вселенского собора. Поскольку V и VI соборы не оставили таких канонов, напрашивалось их дополнение с конкретными предписаниями для православной жизни. Подчеркивая преемственность собора, Юстиниан устроил его в том же Трулльском зале, как бы продолжив недавно прерванные заседания и открыв новую, вторую сессию Шестого Вселенского собора.

Пятошестой собор был очень длинным: он проходил ровно год, с 1 сентября 691 года до 31 августа 692 года. Результатом его стали 102 канонических правила, составивших основу православного церковного права. Каноны были призваны искоренить недостатки и пороки церковной жизни, которая в этих правилах представала во всей ее неприглаженной сложности и пестроте. В них говорилось про женатых епископов и продажу церковных должностей, про Евхаристию за деньги и посещение клириками светских зрелищ, про ростовщичество священников: все это было повседневной практикой, требовавшей строгого запрета. На заседаниях собора рассказывали, что в одних храмах служители Церкви ставили скот, а в других сами «пели козлами» во время службы. Вопреки всем нормам и запретам, миряне и даже женщины проповедовали в церкви, монахи бросали свои монастыри и бродили где попало, а монахини перед пострижением наряжались в красивые платья, изображая «невест Христовых». Упоминались и совсем удивительные вещи: например, некоторые пресвитеры завели обычай причащать умерших.

В отношении мирян дела обстояли еще хуже: они предавались гаданиям и азартным играм, женились на близких родственницах, делали аборты и давали клятвы, как язычники. Одно из правил собора вводило строгую цензуру на порнографию: «Изображения на деках, или на ином чем представляемыя, обаяющия зрение, растлевающия ум и производящия воспламенения нечистых удовольствий, не позволяем отныне, каким бы то ни было способом, начертавати. Аще же кто сие творити дерзнет: да будет отлучен». Кроме того, христианам запрещалось лечиться у евреев и мыться с ними в одной бане.

Многие каноны были направлены против Римской Церкви, где практиковалось обязательное безбрачие священников, Литургию служили на пресном хлебе, а Христа изображали в виде ягненка. Канон 36-й подтверждал так и не принятое Римом 28-е правило Халкидонского Собора о втором месте Константинополя в церковном «табеле о рангах». Поскольку собор был вселенским, предполагалось, что его правила станут обязательными для всех христианских церквей, включая и римскую: ведь папские легаты присутствовали на соборе. Хитрый Юстиниан таким образом пытался устранить канонические разногласия, накопившиеся между западной и восточной церквями. Император первым подписал соборные каноны, а второе место оставил для подписи римского папы. Но его одобрения он так и не дождался.

Хотя легаты папы утвердили деяния собора, их расхождения с римской церковной практикой были слишком вопиющи, чтобы Рим согласился их принять. Папа Сергий Первый объявил постановления Трулльского собора недействительными, заявив, что скорей умрет, чем согласится с подобным заблуждением. Юстиниан отправил в Рим военачальника Захарию, приказав захватить папу и доставить его в Константинополь. Но времена были уже не те, что при несчастном папе Мартине. Местная армия защитила Сергия и вступила в Рим, окружив Латеранский собор. Боясь за свою жизнь, Захария бросился за защитой к тому самому Сергию, которого приехал арестовать. Говорят, что он прятался у него под кроватью, пока папа успокаивал солдат и уговаривал их разойтись. Захарии пришлось с позором бежать из Рима. Трудно представить, в какую форму мог бы вылиться гнев разъяренного Юстиниана, но как раз в этот момент его свергли с трона.

Фундамент православия