Занимательная история Церкви

У иконоборства был еще один — внешнеполитический аспект. Византию окружали ислам и христианские ереси, враждебно относившиеся к каким бы то ни было изображениям, особенно если речь шла о Божестве. Халиф Иезид Второй в 723 году приказал уничтожить все человеческие лица и фигуры на зданиях, улицах и площадях. Еретики павликиане, новациане, монтанисты и мессалиане, процветавшие как раз в тех местах, где жил будущий император Лев Исавр, традиционно отрицали иконы. Монтанизм, одна из первых ересей христианства, еще существовавшая в VIII веке, тоже была настроена иконоборчески: именно Лев Исавр, будучи сам иконоборцем, нанес ей сокрушительный удар, издав указ о насильственном крещении иудеев и монтанистов. Евреи для виду его приняли, а монтанисты собрались в своем главном храме, заперлись и сожгли себя заживо.

Что касается павликиан, то они как две капли воды походили на все дуалистические секты, разделявшие мир пополам: на черное и белое, добро и зло, материю и дух, Бога и дьявола. Они возродили старую гностическую идею про демиурга, который сотворил земной мир, и Небесного Отца, спасающего верных от этого мира. Все видимое и внешнее казалось им вредным и ненужным, поэтому они отвергали храмы, иконы, кресты и крестное знамение, а также все церковные церемонии, чины и таинства, посты, монашество и аскетизм. Павликианами они себя называли в честь апостола Павла, поскольку видели свою цель в возвращении к апостольской простоте.

Павликианство получило большую популярность в Армении и Малой Азии, где у них одно время было даже свое государство, успешно воевавшее с Византией и вербовавшее себе новых сторонников. Самым известным из павликиан был их духовный лидер Сергий, человек безупречной моральной чистоты, принципиальный, но добросердечный, пользовавшийся уважением даже у своих противников. Подражая апостолу Павлу, он жил трудами своих рук, работая плотником, и на практике показывал те христианские добродетели, которые часто только формально провозглашались в официальной Церкви. На фоне громоздкого византийского православия, почти до неразличимости сросшегося с государством, простой и честный Сергий действительно казался каким-то новым апостолом.

Императоры несколько раз устраивали карательные походы против павликиан. В середине IX века во время регентства Феодоры и правления Василия Первого было уничтожено около ста тысяч сторонников этого вероучения. Несмотря на репрессии, павликиане продолжали существовать до падения Византийской империи и даже после него, распространившись на Запад под именем богомилов, альбигойцев и катаров.

В отличие от павликиан, мессалиане или евхиты («молящиеся», соответственно, на еврейском и греческом) были чисто монашеской сектой, возникшей еще в IV веке, то есть у самых истоков монашеского движения. Евхиты считали самым главным молитву, как единственный способ спасения души, все остальное для них было вторично. По их учению, после грехопадения каждый человек рождается со злым демоном внутри и избавиться от него может только постоянной и усердной молитвой. Тогда демон уходит, а на его место является Святой Дух, который наполняет благодатью душу и тело человека. После этого человек уже не подвластен злу, ему не нужны ни таинства, ни аскетические подвиги, он просто живет в радостном единстве со Святым Духом. Евхиты проводили время в праздности, питались только милостыней, полагая, что труд отвлекает их от духовной жизни, и устраивали экстатические пляски, воплощавшие их мистическое соединение с Божеством. Они не старались афишировать свою веру и тайно существовали в монастырях под разными именами: энтузиастов, корефов, лампициан, адельфиан, маркионистов и т. д.

Подавленное в IV веке, мессалианство снова всплыло в XI-м, переплетясь с манихейством и древним гностицизмом. Во всех этих ересях, включая монтанистов и павликиан, было что-то сходное по настроению и взглядам: их оторванность от всего земного, апокалиптичность, крайний аскетизм, отвращение к материи и плоти (в том числе к любым внешним проявлениям религиозности — обрядам, церемониям, иконам, церковной иерархии), склонность к мистицизму и экстазу, нетерпимость, граничащая с фанатизмом, и в то же время подкупающая честность и простота. Люди такого склада существовали во все века, и порождаемые ими течения сопровождали христианство словно подземная река, то уходя вглубь, то снова выходя на поверхность. Всегда в той или иной мере растворенные в ортодоксальной Церкви, они создавали в ней особую среду, благоприятную для иконоборства.

Все вместе это привело к тому, что у Льва Третьего Исавра и гонителей икон оказалось много сторонников даже среди искренних ревнителей православия. Много было и таких, кто примкнул к иконоборству только потому, что оно шло от императоров.

Упрямый исаврянин