Занимательная история Церкви

В империи хватало еретиков и помимо ариан. Одним из самых ярких был Маркелл Анкирский — богослов, испугавшийся в никействе арианства и поэтому бросившийся в противоположную сторону, к савеллианству. Подобно Лютеру, он не признавал никаких авторитетов и опирался только на личное толкование Св. Писания. В Писании сказано, что Бог-Сын есть Слово; Маркелл попытался понять, что значит — «Бог есть Слово?», — и пришел к выводу, что у Бога, как и у человека, слово есть проявление разума и энергии. Иными словами, Слово — не самостоятельно лицо, а проявление Бога-Отца. Маркелл считал, что Слово воплотилось только для того, чтобы спасти мир, и когда это задача будет выполнена, Сын лишится Своей плоти.

У Маркелла был ученик Фотин, вначале его диакон, а потом преемник на епископской кафедре в Анкире. Фотин удостоился личного письма от императора Юлиана Отступника, который похвалил его за то, что он не хочет допустить, будто Бог мог вместиться во чрево женщины. По мнению Фотина, самое понятие рождения неприменимо к Богу, поскольку всякое рождение есть разделение. Логос (Слово) — не сущность и не Сын, а качество Отца. Логос не имеет никакого отношения к Иисусу, который был простым человеком, освященным за свои заслуги Св. Духом. За это мнение фотиане получили презрительное прозвище «человечники». И Маркелл, и Фотин искренно верили в истинность своего учения. Они подавали прошения императору и настойчиво просили, чтобы их выслушал или прочитал их книги, не сомневаясь, что истина, основанная на строгой логике, самоочевидна и обязательно будет признана.

Ересь другого схизматика, Евстафия Севастийского, представляла собой очередную вспышку аскетизма. Как когда-то монтанисты, Евстафий обвинил Церковь в обмирщении и потребовал от всех христиан суровой аскезы. Он основал особую секту, члены которой отрицали брак и не общались с женатыми, не ели мяса, постились даже по воскресеньям и требовали от богатых раздачи всего имущества. Они осуждали рабство и считали, что женщины по виду не должны отличаться от мужчин. Женщины у них коротко стриглись и ходили в мужской одежде.

В результате гонений со стороны Церкви и государства у еретиков появлялись свои исповедники и мученики. Но церковная история не сохранила ни их имен, ни обстоятельств их смерти, ни описаний их подвигов.

Феофил против монахов

После смерти Феодосия Великого дела в империи шли неважно. На Востоке правил его старший сын Аркадий, которому едва исполнилось восемнадцать лет. Запад достался младшему сыну, 11-ленему Гонорию. Оба сына проявили себя как ничтожные и безвольные правители, почти не участвовавшие в управлении государством. «Вялость его души, — писал современник об Аркадии, — звучала даже в его речи и характере глаз, которые сонливо и болезненно щурились». При слабом правителе шли бесконечные интриги и борьба за власть. Опекун Аркадия по имени Руфин враждовал с евнухом Евтропием, удачливым полководцем и влиятельным политиком, стремившимся единолично властвовать в Константинополе. Евтропий расстроил планы Руфина женить Аркадия на своей дочери и вместо нее сосватал императору красавицу Евдоксию из франкского клана, враждебного Руфину. Руфин был безжалостно убит солдатами прямо на глазах Аркадия. Позже Евтропию удалось разгромить полчища гуннов, угрожавших империи, и на какое-то время стать фактическим диктатором, управлявшим страной от имени басилевса.

В Церкви тем временем назревала очередная смута. На александрийскую кафедру взошел епископ Феофил, племянник и наследник Петра Александрийского. Это был властный, вспыльчивый и честолюбивый человек, не допускавший никакого проявления инакомыслия. Сове правление он начал тем, что разрушил в городе все языческие храмы, оставив всего одну статую — в назидание потомству. После этого в Александрии начались сильные волнения, во время которых христиане и язычники устраивали на улицах целые побоища. В эти дни был уничтожен знаменитый Серапеум, роскошный храм, хранивший часть Александрийской библиотеки: язычники забаррикадировались в нем, захватив в заложники десятки христиан, и перебили всех, принеся в жертву Серапису. Вызванное на помощь подкрепление из солдат и монахов полностью уничтожило здание, сравняв его с землей.