Записки бизнесюка

Когда говорят «рабовладельческий строй», обычно возникает образ непосильной работы на строительстве каких-нибудь Египетских пирамид. Или красочнокрасное восстание Спартака. Когда речь о феодализме и крепостничестве, всплывает образ до полусмерти запарывающего на конюшне безвинных крестьян барина-самодура. Эдакого Троекурова из пушкинского «Дубровского» А то и харя вполне реальной Салтычихи, не к ночи будь помянута. За всё это спасибо романам, кино, и особенно телевидению. Только вот искусство не способно ответить на простой вопрос: если всё было так плохо, почему существовало столько времени? Россия живёт без крепостного права 150 лет (отменено в 1861 году), то есть ровно втрое меньше, чем жила при нём. Столько же живёт без рабства США (отменено с 1864 года). В Германии, вернее, в Пруссии крепостное право начали отменять в 1810-ом, 200 лет назад, но делали это столь постепенно, что окончательно завершили только в 1848-ом. Во Франции, правда, крепостное право было отменено в результате революции в 1792-ом, 225 лет назад, причём сразу и без всяких оговорок. В колониях, однако, остатки рабства частично сохранялись до того же 1848 года. Даже в просвещённой Англии последний человек, имевший официальный статус раба, умер в 1890 году. Правда, более полувека он был единственным рабом в Англии и неизменно отвергал попытки дать ему свободу. Когда английский Парламент в 1807 году отменил рабство (в колониях его отменили в 1833–1838 годы), закон обратной силы не имел, и существующие рабы оставались рабами. Этому человеку тогда было 3 года, он был сыном рабыни, потомственным рабом. И оставался до смерти в возрасте 86 лет; четырёх хозяев сменил, переходя по наследству. В Венгрии в 1790 году случилось уникальное восстание, участники которого, в том числе крестьяне, требовали восстановления крепостного права, отменённого в 1789-ом императором Иосифом II.[69] Император вынужден был пойти на уступки и любезное венграм крепостничество вернуть. На 50 лет.

Мир лишь недавно, 150–200 лет назад стал жить без рабства и крепостничества. До этого много веков жил с ними, и не обрушился. На чём же держался? Уж точно не на Салтычихах, не на Нестеровых, не на Чулковых и не на прочих самодурах, чья жестокость по отношению к крепостным переполнила даже чашу государственного терпения. Рабство держалось на чисто экономических отношениях. В эпоху ручного труда (а она лишь 250 лет назад закончилась), заставлять работать на себя раба, «говорящее орудие» (© Варрон), весьма выгодно. Раба можно с помощью плётки принудить пахать, когда, скажем, вол или конь давно уже встанут от усталости, не реагируя на кнут. Раба можно обучить выгодному ремеслу, а вола вряд ли. Как известно, Ходжа Насреддин брался обучить ишака читать Коран, просил на процесс 40 лет, искал спонсора и не нашёл. Раба учат 3–4 года, а спонсор не нужен: хозяева ещё и приплатят. Раб может произвести больше коня или вола — вот в чём фишка. Но у этой монеты есть обратная сторона: раб или крепостной ценное орудие; он дорого стоит. Например, в России начала XIX века крепостной мужчина в расцвете сил (тягло) стоил 80-100 руб. серебром, а корова — 20 руб. В пять раз выше! Кто после этого станет ломать столь дорогостоящее орудие, забивая его до смерти? Идиот, или садист. Или тот, кому имение досталось на халяву, например, по наследству. Хватало в России и тех, и других, и третьих. Но большинство помещиков прекрасно понимало высокую стоимость одушевлённого имущества, и почём зря кнут не гулял: невыгодно.