Записки бизнесюка

Индивидуалки бывают постоянные и приходящие; различие понятно. Пикантность в том, что среди приходящих индивидуалок, работающих в секс-индустрии 1–3 дня в неделю, порой встречаются весьма интересные особы. Например, на знакомую точку раз в неделю приходила преподавательница местного университета, между прочим, кандидат филологических наук. Кому как, а мне было приятно после обслуживания поговорить о литературе. Но на точке её не любили, и, в конце концов, она ушла.

Форма определяется функцией (биологическое).

Мата Хари

Ищешь проблему? Вот она я!

Фольклор проституток.

Помню, в 2008 году, летом, в одно из многочисленных «путешествий из Петербурга в Москву» на фуре зацепили мы в Питере груз на Мурманск. Уже не помню, что за груз, но срочный. Грузиться надо было вечером, чтобы на следующий день обязательно в Мурманске быть. Стоим, грузимся. Проституток на складах обычно нет. Потенциальным клиентам не до того, они делом занимаются. Но по взаимной договорённости «плечевую» могут на склад забросить. Многие склады расположены рядом со станциями железной дороги, и обратный путь до точки или до дома оттуда часто оказывается проще. Так что мы не особо удивились, когда прямо на складе подлетела девчонка.

— Ребята, вы на Мурманск?

— Да.

— Захватите меня. Я плечевая, Наталкой звать. Расплачусь натурой. И покормите.

Шлюха, видать, бывалая. Имя, конечно, фальшивое: путаны через одну Наталками себя называют. Отчего, думаете, всех русских женщин в Турции и Египте местные стали Наташами звать? Да потому, что в ближневосточных борделях все русские проститутки так себя зовут. Думают, клиенты, чурки нерусские, на лицо не различимые, не поймут. Но они давно всё поняли, и по-восточному коварно дразниться начали. Наша Наташа явно не с юга: загара нет. Лицо приятное, лет 30-ти, волосы обесцвечены. Фигурка ничего; этакая Дюймовочка. Но там, где должно выпирать, лихо выпирает и топорщится. А попка под мини-юбкой так и прыгает. Решили взять.

— Ладно, садись.

Натурой она действительно, расплатилась, но не о том речь. Едем, болтаем, чтобы за рулём не заснуть. Девчонка о себе рассказывает. Причём, туфту не гонит и не плачется, молодец. Узнали, что сама она из Северодвинска. Город славный и известный: там российские стратегические ядерные подводные лодки обретаются. А муж её как раз на такой субмарине офицером служит. Даёт отпор любому агрессору. Поскольку агрессоров на горизонте не наблюдается, платят офицеру мало, и по несколько месяцев зарплату задерживают. Так что, пока он служит, бойкая жёнушка на трассе пополняет семейный бюджет. Сейчас заработала и домой едет. Мы очень удачно ей подвернулись: на билетах на поезд и на еде сэкономит. Я насторожился: ведь это почти Мата Хари получается.

— Ты часом не шпионка? За ядерными секретами Отечества?

— Не, я в гостиницы к иностранцам ни ногой. Понимаю ведь, что у мужа от этого неприятности могут быть. Я только с такими, как вы, простыми ребятами.

— Ну а муж-то тебя за такую работу не бьёт?

— В зависимости от того, сколько выпьет. Пьяный не бьёт. Понимаете, ребятки, он со своими ракетами да реакторами уже всю мужскую силу потерял. Импотентом стал. Как меня видит, хочет, а не может. Потому и пьёт.

— Ну а вдруг трезвый?

Брови плечевой Наталки сдвинулись. Она долго вспоминала, каков её муж, когда трезвый. А потом выпалила:

— Ну, если трезвый, может обидеться и начать мировую ядерную войну.

Рабство как предчувствие

Ум ценится дорого, когда дешевеет сила.

Василий Ключевский, русский историк.