Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Совершенно иные, противоположные, качества ценились в людях. А именно: стойкость, жесткость и даже жестокость к врагу, а врагом мгновенно мог стать любой. И конечно, нетерпимость. И все это еще со времен Ленина называлось принципиальностью.

«Гвозди б делать из этих людей: / Крепче б не было в мире гвоздей» – так воспел тогдашнюю молодежь поэт Тихонов. Тот самый Тихонов, о котором другой поэт написал: «А в походной сумке спички и табак, / Тихонов, / Сельвинский, / Пастернак…»

Осуждалась и всякая благотворительность – любой душевный порыв помочь ближнему.

Слово «благотворительность» вообще употреблялось только в сочетании со словом «буржуазная».

К счастью, отсталые, старорежимные родители вносили свои коррективы в образ мыслей многих из нас.

Однако как раз у Тамары родителей очень скоро не стало…

Об отце Тамары, Иосифе Злотникове, как и об отце ее будущего мужа Олеге Авене, я узнала не от нее, а от единоутробного брата Тамариного мужа Валерия Петровича. Но Валерий Петрович намного моложе и своего брата Олега, и Тамары. Об их прошлом он знает только из семейных преданий и из разговоров старших.

Сама Тамара редко вспоминала об отцах – о своем и своего мужа. А вспоминая, говорила со вздохом: «Чудо, что мы с Олегом еще как-то выжили. При таких-то родителях. Вы ведь знаете, что и моего отца, и отца Олега, из латышских стрелков, расстреляли».

Боюсь, что ныне люди не совсем понимают, что значило при советской власти иметь репрессированных родственников, а уж тем паче расстрелянного отца.

Это значило, что ты стал (стала) сыном (дочерью) «врага народа». А дети «врагов народа» лишались всех прав. Все двери были перед ними закрыты. И это клеймо ставилось на всю жизнь. Кто мог тогда предвидеть и Никиту Хрущева, и XX съезд? А тем более дальнейшие события? Все казалось незыблемым. Сотворенным на веки вечные.

Но вернусь к рассказу Валерия об отцах семьи Авенов.

Отец Тамары был из богатой еврейской семьи. Получил до революции прекрасное образование. Но не стал «бодаться» с большевиками. Наоборот, спокойно распростился со своим состоянием. Более того, вступил в партию, то есть в ВКП(б). Какое-то время работал в Москве. А после был направлен в Кузбасс, где строил Новокузнецкий металлургический комбинат, один из гигантов первой пятилетки. Тогда эти гиганты, «первенцы» промышленной России, приковывали к себе внимание всего мира, как ныне приковывают внимание всего мира промышленные достижения Китая.

В XXI веке некоторые считают, что мощную индустрию в СССР создали на базе рабского труда (ГУЛАГа) не то американские, не то немецкие технари. Я убеждена, что это заслуга советских инженеров, техников и ученых.

К несчастью, буквально всех этих спецов – и партийных, и беспартийных – Сталин уничтожил в эпоху Большого террора.

Стерта и память о них. Давно забыты романы, посвященные героям пятилеток. Иногда это были однодневки, иногда талантливые книги, которые сознательно изъяли из обращения, так как их авторы сами стали «врагами народа».

Я было подумала, что людей, подобных отцу Тамары, изобразил Анатолий Рыбаков в «Детях Арбата», а потом вдруг поняла: отец Тамары – прямой потомок таких могучих фигур, как русские капиталисты-первопроходцы конца XIX – начала XX века.

Ну а теперь об отце Олега, мужа Тамары. Он, как сказано, был из латышских стрелков. О латышских стрелках давно забыли. Но в истории революции 1917 года латыши из Латышской стрелковой дивизии, созданной еще в 1915-м, во время Первой мировой войны, сыграли немалую роль. Перейдя на сторону большевиков, они помогли им установить советскую власть, а потом и победить в Гражданской войне. Немудрено, что в молодой Советской республике латышские стрелки заняли высокие посты, как в государственных и парторганах, так и в Красной армии, и, увы, в ВЧК.

У меня на слуху до сих пор несколько громких латышских фамилий: Рудзутак, член политбюро, нарком и т. д.; братья Межлаук – один из них, Валерий до ареста был и председателем СНК (Совнаркома), и СТО (Совета труда и обороны), и председателем Госплана, и наркомом тяжелой промышленности. Эйхе, кандидат в члены политбюро, старый большевик, служил Сталину верой и правдой, губил русское крестьянство, но потом опомнился и в 1938 году был арестован. Эйхе зверски пытали и в 1940-м казнили. Петерс, заместитель председателя ВЧК, председатель Реввоентрибунала, перед арестом, если не ошибаюсь, комендант Кремля. Стучка, председатель Верховного суда РСФСР, нарком юстиции, и многие другие.

Одним из латышских стрелков был и Ян Янович Авенас (Иван Авен) – отец Олега Ивановича Авена, мужа Тамары.

Какие должности занимал в России Ян Авенас, брат его сына Олега, Валерий, не знает. Из деталей жизни этого латышского стрелка вспомнил только одну: в роду Авенас были и шведские корни. И Ян, и его тогдашняя жена, мать Олега, а потом и мать самого Валерия посетили Швецию, очевидно, чтобы повидаться с родственниками. Во времена нэпа это было вполне возможно.