Читаем Записки Обыкновенной Говорящей Лошади полностью

Молодой принц самолично проехал по всем городам и весям, но настоящей принцессы так и не нашел. Вернулся домой ни с чем.

И вдруг в холодную дождливую ночь в дверь замка постучала оборванка, вся мокрая и замызганная. Сказалась принцессой и попросилась на ночлег.

Король и королева оборванку впустили, велели обогреть, накормить и оставить ночевать. А постель ей постелила сама королева. Перво-наперво положила на кровать горошину, а на нее двадцать матрасов и двадцать перин из гагачьего пуха.

Настало утро, и королева спрашивает у постоялицы:

– Ну, как спалось?

И девица отвечает королеве:

– Почти всю ночь не сомкнула глаз. Ворочалась с боку на бок. Что-то мне мешало уснуть. Я вся в синяках.

И тут король и королева возликовали. И говорят:

– Видим, что ты самая настоящая принцесса. Не самозванка. Не поддельная… Только самая настоящая принцесса с нежной кожей могла почувствовать горошину сквозь двадцать матрасов и двадцать перин из гагачьего пуха.

И король с королевой женили сына на той принцессе.

А теперь взглянем на эту историю не королевскими очами, а обычными человеческими глазами. И что же мы увидим?

Оборванку, нищенку приютили в замке. Сперва наверняка как следует вымыли, посмотрели, нет ли на ней насекомых или какой-нибудь заразной парши, потом накормили до отвала и уложили спать на чистых простынях.

Что же говорит на следующее утро эта приблудная девица? Благодарит короля и королеву за то, что они впустили ее в свой дворец? За то, что пригрели?

Ничего подобного. Жалуется, что ей было плохо. Что-то мешало спать.

Ну хоть бы и так! Не лучше ли было настоящей принцессе скрыть свое недовольство и от всего сердца сказать спасибо королю и королеве за гостеприимный кров, за участие, за теплый прием?

И какую мораль можно извлечь из этой сказочки? Что вычитать?

Вычитать, что тщеславные короли и королевы – неумные люди? А настоящие принцессы – неблагодарные твари? Ай-ай.

А может быть, и Русалочке из замечательной, но грустной сказки Андерсена не стоило бы так гоняться за прекрасным принцем? Может, ей следовало полюбить какого-нибудь хорошего парня из водяных и жить-поживать с ним на радость всего подводного царства?

Кто знает, что хотел сказать нам добрый, мудрый Ганс Христиан Андерсен. Кто знает, от чего хотел предостеречь.

По законам античной трагедии

Даже в век айфонов, планшетов и айподов нельзя обойтись без таблицы умножения. Без дважды два четыре! И одни и те же антонимы, тезы и антитезы как были, так и будут: мужчина и женщина, отцы и дети, сытые и голодные, жизнь и смерть. Остались в силе и законы античной трагедии, которую разыгрывали в маленькой Греции две с половиной тысячи лет назад.

Напоминаю.

В античной трагедии ход событий всегда предопределялся заранее. Никакие силы мира не могли его изменить. Ибо этот ход событий, эта коллизия были обусловлены уже совершенными в прошлом деяниями героев. Ну если и не самих героев, то их отцов. И пусть даже невольно. За прошлую вину следует расплата. Неминуемо. Неотвратимо.

Мне кажется, варианты античной трагедии заложены даже в судьбах обычных людей. Но иногда трагедия разыгрывается на гигантской сцене. И ее действующими лицами оказываются политики мирового масштаба. Решаются судьбы не отдельных личностей, а судьбы целых народов.

Так случилось в Ялте на конференции 4–11 февраля 1945 года. Да, это была трагедия, хотя время, казалось бы, нельзя назвать трагическим. Мир был накануне победы над фашистской Германией. И в Крыму собрались будущие победители – главы стран-победительниц.

Сама история поставила на котурны трех главных участников Ялтинской конференции. Каждый из них был символом: Сталин – символом победоносного коммунизма, главным сокрушителем Гитлера. Рузвельт – символом молодой американской демократии, ее индустриальной мощи, богатства, открытости. И наконец, Черчилль олицетворял собой старую Европу, абендланд, ее древнюю культуру, ее христианские ценности и ее незащищенность перед угрозой агрессии и тоталитаризма. К этим трем добавим четвертого, трясущегося бога преисподней Гадеса – Гитлера, который уже все потерял и был низвергнут в свой подземный бункер. Но и его тень, без сомнения, витала в Ялте.

Хозяином конференции был Сталин. Хозяином во всех смыслах этого слова. В прямом – ведь это он пригласил Черчилля и Рузвельта к себе, в отвоеванный Крым. Предоставил им пышные кулисы – Ливадийский, Юсуповский, Воронцовский дворцы. Хотя трагедии в Греции шли без декораций, на пустой сцене. Но в данном случае декорации, как и свита, играли короля – самого Сталина.

Да и принял союзников Сталин по-царски. Гостям ни в чем не было отказа. Кто-то из американской или английской делегации заметил, что в коктейлях недостает ломтиков лимона. И на следующий день в холле выросло лимонное дерево, отягощенное плодами. В аквариумах сперва не оказалось рыбок. Но стоило кому-то сказать это, и мгновенно появились золотые рыбки. Так и хочется плохо скаламбурить – по щучьему велению. И все это в разоренной, обескровленной, голодной стране.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное