Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Истинный патриот-черносотенец многое еще добавил бы к стихотворению Владимира Корнилова. Сказал бы: «И кто вообще придумал, что собака должна спать на матрасике, а не на стружках? Да и насчет еды все тоже не так однозначно. Возможно, порядочной русской псине клейстер у себя на родине полезней, чем всякие разносолы на чужбине. Спросите хоть бывшего санитарного врача Онищенко, а ныне депутата-думца. Он-то знает, какая еда полезна, а какая не полезна настоящему русскому. Ну а что касается нового хозяина чеховской Каштанки, то и тут не все ясно. Не еврей ли этот Дуров? И не понаехавший ли он?»

Интеллигент Владимир Корнилов, конечно, все это не только не написал, но и отверг бы с возмущением. Но он исходил из той же презумпции: родина превыше всего. Ее покинуть нельзя. Надо быть со всеми. Где родился, там и пригодился. Раз живешь под верстаком, то и живи там, ешь помои и терпи издевательства, как и все другие.

Я осмеливаюсь толковать по-своему корниловское стихотворение лишь потому, что со времени его написания прошло более полувека, а… воз и ныне там. Часть интеллигенции в России как умилялись Ахматовой, которая писала «но вечно жалок мне изгнанник…», «не с теми я, кто бросил землю…», «мне голос был, он звал утешно… покинь свой край», так и продолжают умиляться, хотя умиляться, по-моему, нечему.

В позиции Ахматовой я, честно сказать, не чувствую никакой логики и смысла так же, как и в позиции Корнилова.

А вот позицию патриотов-почвенников понять можно. В них есть логика. Железная логика.

У патриотов-почвенников, в отличие от Каштанки Чехова, нет ни капли таланта. И ярко освещенная арена им не нужна. Они чувствуют себя уютно и надежно только в темном углу под верстаком.

Патриотам не нужны зрители, трибуна, мировое признание, всемирность как таковая. Не нужны Европа и Америка, которые эту всемирную цивилизацию олицетворяют.

А вот русскому аристократу и богачу Герцену все это было необходимо как воздух. Он в 1847 году эмигрировал. Уехал в Лондон безо всяких угрызений совести. По крайней мере, я ни о каких его угрызениях совести не слышала. Герцен стал издавать в Лондоне «Колокол». И набат этого «Колокола» был слышен повсюду. И конечно, в России в первую очередь. Слышен и по сие время. А потом Герцен написал свою главную книгу «Былое и думы». И отзвуки этой великой книги до сих пор будоражат мир. Мой сын, эмигрант, находит и сейчас, уже в XXI веке, цитаты из «Былого и дум» в исторических трудах американцев. И в их истории искусств. Ведь, как известно, культура и искусство не знают государственных границ.

Но все это «патриоту» до лампочки. Да и многим интеллигентам тоже не интересно.

Поэтому вернемся непосредственно к теме «эмиграция». Тем более тема эта не потеряла своей актуальности у нас в стране. Отнюдь нет.

В XX веке – а в РФ сейчас еще миллионы людей родились в XX веке – многое определили два мощных потока эмиграции. Один – в начале 1920-х годов, из большевистской России; второй – в середине 1930-х, из нацистской Германии. И оба потока – цвет интеллигенции.

Трагизм этой эмиграции мы, по-моему, не осознали до сих пор.

Но все же, скажем честно, благодаря эмиграции из России спаслось немало русских ученых, музыкантов, певец Шаляпин, артист Михаил Чехов, русские философы, писатели и художники. В том числе Кандинский и Шагал.

Конечно, Бунину, с его необычайной русскостью, было худо в Европе. Но вот Набоков сумел стать классиком. К тому же его русский язык не менее прекрасен, чем язык Бунина.

Но и Бунину было, пожалуй, не так уж плохо, как многим писателям, оставшимся в России…

Жаль, что Пастернаку пришлось восхвалять Сталина и его сатрапов. А Мандельштам и вовсе погиб. Погибли Мейерхольд и Бабель. Затравили Зощенко, талант которого, по-моему, недооценен.

И, как это ни кощунственно звучит, можно только порадоваться, что Маяковский, который отдал «всю свою звонкую силу поэта» большевистской России, и Есенин, который собрался, «задрав штаны, бежать за комсомолом», покончили жизнь самоубийством, а не стали жертвами палачей с Лубянки…

Прошло каких-нибудь десять-пятнадцать лет со времени массового бегства из России, и знаменитые люди бросились бежать из Германии, захваченной Гитлером.

Скажу сразу, в Германии эмиграцию восприняли куда более трезво, нежели в России. Для немецкой интеллигенции эмиграция считалась и считается актом неповиновения и мужества. Протестом. А эмигрант – борцом, а не трусом, покинувшим свою прекрасную родину. О «правоте собачьей» там и речи нет.

Конечно, я понимаю, куда легче было немцу-интеллигенту и порядочному человеку решиться на бегство из нацистской Германии, чем русскому из России, где власть взяли «кремлевские мечтатели» во главе с Лениным, где, как говорилось, боролись за счастье всех обездоленных и угнетенных, где главный лозунг был «свобода и равенство». Ведь Сталин в ту пору и в дурном сне не мог присниться…