Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Но не надо думать, что нацисты не напридумали свои приманки для немцев. Лозунг «Блюбо» – Blut und Boden – «Кровь и Почва», в смысле раса и отчизна, звучали не так уж и плохо. Добавим к этому ницшеанскую идею о сверхчеловеке, то бишь о совершенном человеке, воине и созидателе, которому все дозволено…

Тем не менее цвет немецкой интеллигенции не дал себя одурачить и эмигрировал из Германии.

Бертольд Брехт в 1930-х годах был не менее популярен в Европе, чем Горький в 1920-х.

Но Брехт бежал из Германии и даже после разгрома фашистской империи не захотел возвращаться на родину. Он в 1949 году основал свой театр «Берлинер ансамбль» не в ФРГ, а в Восточном Берлине, а Восточный Берлин не считался Германией, он считался советской зоной оккупации.

Жаль, что нашим прекрасным писателям, которые сейчас пишут о Горьком, не приходит в голову сравнить судьбу Буревестника с судьбой Мэкки Мессера и сказать во всеуслышание: один предал свои идеалы, стал орудием Сталина, другой остался верен своим идеалам.

Брехт был не одинок.

Томас Манн для Германии значил не меньше, чем Лев Толстой для России. Естественно, никто бы его не тронул в Третьем рейхе. Но Томас Манн эмигрировал. Эмигрировал и его старший брат, известный писатель Генрих Манн. Генрих Манн сперва уехал во Францию, а там по какой-то причине задержался. И его бегство в Америку через Испанию и Португалию[8] стало прямо-таки опасным. На утлой лодчонке писатель добирался чуть ли не до последнего парохода, который увозил беглецов-немцев в Америку…

Очень непростой была жизнь большой актрисы Марлен Дитрих в Голливуде. А уж как зазывали эту выдающуюся женщину, пруссачку до мозга костей, в нацистскую Германию!..

Один из крупнейших философов XX века Ясперс остался в Германии, и в 1937 году нацисты лишили его профессорского звания. И до самого разгрома гитлеровского режима он находился под угрозой ареста. Ясперс так и не простил любимому ученику, философу Хайдеггеру, что тот стал членом нацистской партии и продолжал свою ученую карьеру.

А уж как много простых, не знаменитых немцев уехало в те годы из рейха. И какой нелегкий жребий выпал на их долю!

Читайте Ремарка. Это хороший писатель. И заметьте, что, кроме эмигрантов-немцев, в его романах нередко встречаются и несчастные русские эмигранты… В свое время из-за этого нам, переводчикам с немецкого, цензура не разрешала эти романы переводить.

* * *

Чехов был не только великий писатель, он оказался и пророком. Предвидел, что собачья преданность прелестной Каштанки столяру, так же как и собачья преданность крепостного Фирса своей безнравственной и бессердечной барыньке («Вишневый сад»), еще сыграет злую шутку с нами нынешними.

Берберова об эмиграции 1920-х годов

У одних (русских эмигрантов. – Л. Ч.) была потребность брать все что можно от этого мира, у других же была стена, отделявшая от него. Они привезли сюда (в Западную Европу. – Л. Ч.) свой собственный лично-семейный, складной, портативный, нержавеющий «железный занавес». И повесили его между собой и западным миром… По принципу – у нас в Пензе лучше».

Н. Берберова. «Курсив мой»

В СССР, сколько я себя помню, эмиграция, о которой пишет Нина Берберова, именовалась «Белой эмиграцией» и страшно третировалась…

(Из записных книжек Обыкновенной Говорящей Лошади)

Разделяй и властвуй

Большевистская власть взяла на вооружение правило, сформулированное еще древними римлянами: «Divide et impera» – «Разделяй и властвуй». Самое непосредственное отношение это правило имело к интеллигенции. И ее разделили по департаментам, а потом построили пирамиду. В 1970-х на самом верху оказались международники «высшего сорта», внизу – все остальные.

Что значит международники «высшего сорта»?

Это значит, что данные международники работали постоянно – а не наездом, не в какой-нибудь Зимбабве или на Кубе при братьях Кастро – непосредственно в «логове врага», в странах «закулисы» типа США, или Англии, или Франции, или ФРГ (Западной Германии).

Естественно, вся остальная интеллигенция, мягко говоря, не жаловала выскочек-международников. А особенно невзлюбили это племя писатели.

Хотела было удивиться: мол, чем не угодили писателям международники?

Но сразу поняла неуместность вопроса.

Давным-давно, в те годы, когда Остап Бендер переквалифицировался в управдомы, гуманитарии на Руси тоже переквалифицировались: философы – в преподавателей истмата-диамата, историки – в толкователей резолюций партсъездов, а экономисты – в учителей «экономики социализма», науки, которая базировалась на вечно зеленом учении Маркса – Энгельса – Ленина.