Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

Несмотря на это разъяснение и в чем-то даже противореча ему, автор вступительной статьи о Кайгородове географ В. С. Залетаев признает значимость его наследия для советской эпохи («…молодой дух его произведений вновь и вновь призывает к действенной борьбе за сохранение природы, ее красоты и ценностей» [Кайгородов 1967:17]). Тираж в 150 000 экземпляров был распродан во мгновение ока. В 1979 году В. А. Ревич, известный писатель-фантаст, опубликовал краткое посвящение Кайгородову в популярном ежемесячном журнале «Наука и жизнь», а два года спустя вновь написал о нем, уже в журнале «Библиотекарь» – профессиональном издании для библиотекарей. Он сравнивает Кайгородова с лучшими отечественными писателями, провозглашая его «депутатом русского леса». Через два года в журнале «Природа», солидном регулярном издании о советской науке для широкой аудитории, выходит статья Разгона, где цитируется стишок из эпиграфа к этой главе; вдобавок к подробному и весьма доброжелательному описанию трудов и «души» Кайгородова (статья называлась «Душа, открытая природе») редакторы опубликовали рисунок скворечника из сборника «Из царства пернатых». Фотография с обложки журнала представляла группу довольных советских школьников, укутанных от мороза, со скворечниками наперевес [Ревич 1981: 42].

Целая серия статей, посвященных «Родной природе», появилась в 1970-е годы; по ним и по текстам Ревича и Разгона, а также по еще нескольким обзорам, появившимся в начале 1990-х годов, можно судить о возвращении «депутата русского леса» в контекст зарождавшегося советского природоохранного движения. Советский вариант движения за охрану природы, возникший во время хрущевской «оттепели» сразу в нескольких местах – среди биологов Московского университета и среди комсомольских активистов на Байкале, – был спровоцирован одновременно мощным протестом общественности против планов по индустриализации озера Байкал и творчеством так называемых писателей-деревенщиков с их ностальгическими образами традиционной аграрной России [Weiner 1999: 334–339]. Ревич и другие восхищались поразительным языком Кайгородова, сравнивая его с великими писателями-натуралистами XIX века, а также уверяли в актуальности для советской современности его идей – возможно, ставших даже более важными теперь, чем в его время. И хотя его называли одним из родоначальников советской детской литературы (Ревич), при этом подчеркивалось, что книги его написаны не только для детей и не только детям полезно их читать. Встречался в этих статьях и недобрый скепсис: неизвестный автор короткой заметки в «Лесной нови» (газете профсоюза работников леса) отмечает: «Как профессор Лесного института он всю жизнь занимался тем, как лучше, производительнее рубить лес и использовать его в хозяйстве. <…> И одновременно ученый был натуралистом, но не этаким сентиментальным “любителем природы”, для которого лес лишь место прогулок» (курсив мой)[316].

Разговоры о переиздании его книг (новые издания в кайгородовском стиле были бы для читателя подарком [Ревич 1981: 43]) свидетельствуют о значимости не только их содержания и оформления, но и их экологических принципов:

Хотелось бы запечатлеть образ Д. Н., как любителя и охранителя природы. Руссо сказал: «Леса предшествуют человека – пустыню он оставляет после себя». На борьбу с этим человеческим свойством отдал всю свою жизнь Д. Н., оживлявший и согревавший все окружающее пламенем любви к природе [Игнатьев, Мартынов 1991: 132].

Ревич пишет: