Запретная любовь. Forbidden Love

В воскресенье ровно в одиннадцать такси доставило меня к воротам двухэтажного дома, перед которым на высоком флагштоке развевался звёздно-полосатый флаг столицы свободного мира. Хозяин ждал на веранде, и когда я рассчитывался с водителем, вышел навстречу. Моложавый полнолицый блондин среднего роста, на вид – лет сорок. Не больше. «У супругов Робинсон солидная разница в возрасте», – отметил машинально.

– Рад познакомиться, Мартин, – он протянул для рукопожатия руку.

– Спасибо за приглашение, – я ответил любезностью.

– Легко доехали? – вежливо справился Мартин.

– Дорога была свободной.

Мартин пригласил в дом, широким жестом учтиво предложил напитки – бутылки виски, рома, коньяка, выставленные на журнальном столике, щедро предлагали себя. Выбрал ямайский ром, «Captain Morgan». Расположились на кожаных креслах в гостиной. Я – с рюмочкой рома, Мартин с виски. Любезные ничего незначащие расспросы сменились жалобами на измены Питера; я их терпеливо выслушивал, ожидая, когда выговорившись, он перейдёт к тому, зачем пригласил в гости. Предстоял, как я полагал, деловой разговор о Лизе и завещании, но чем дольше он пустословил, углубляясь в ненужные подробности, личные и интимные, тем глубже закрадывалась во мне мысль о наличии у хозяина каких-то потайных замыслов. Передо мной Мигель номер два?

– Я специалист по приготовлению коктейлей. Хочешь попробовать? – вдруг предложил Мартин, не дожидаясь ответа, энергично поднялся с кресла и мягкими шагами подошёл к барной стойке, разделяющей кухню от гостиной. Я видел только его спину. Из каких бутылок приготавливал он напиток, и что в него добавлял, осталось вне поля зрения. Что ж, коли на правах хозяина он хочет удивить искусством приготовления коктейлей, пусть колдует, творит и изобретает. Мышьяк или крысиный яд друг семьи не добавит.

– Со льдом?

– Без.

Он украсил стакан ломтиком грейпфрута.

– Продегустируй.

– Действительно вкусно, – пригубив, сказал я из вежливости, нисколечко не воодушевившись и отметив про себя, что ингредиенты крепковаты для обычного коктейля. Чтобы не обидеть хозяина, я пил маленькими глотками.

– Кайфуй, – обрадовался Мартин. Он подошёл к журнальному столику, вторично налил себе виски, молча салютовал высоко поднятой рюмкой, но не выпил. Вернулся с рюмкой в облюбованное кресло и продолжил нудные сетования, которые я слушал, рассеяно, в пол-уха.

– Однажды в упаковку «Виагра-Плюс» он положил лошадрин, – сквозь окутывающий голову дурман, донеслись откровения Мартина. – Зачем потребовался ему конский возбудитель? – вопрошал ревнивец, распаляясь всё больше и больше. – Со мной виагра ему не требовалась.

Сквозь боль в висках, донеслась догадка: «Питер умышленно подсунул Джейкобу таблетки, противопоказанные человеку».

Боль головная усилилась. Я поставил бокал на стол и закрыл глаза. Мартин разглагольствовал.

– Это доказательство того, что он гуляет на стороне.

Височная боль сменилась головокружением – подействовал напиток, сверх ожидания, не в меру крепкий.

Мартин заметил перемену в самочувствии гостя и посочувствовал.

– Я не предупредил тебя, коктейль крепкий. Прими душ, если нездоровится.

«Душ отрезвляет и возвращает в нормальное состояние», – тупо подумал я, пребывая в странном тумане. Мартин указал пальцем на лестницу и властным тоном распорядился.

– Поднимись на второй этаж, душ возле спальни. И надень халат, так тебе будет комфортнее. Он в ванной, на полочке, там же и полотенце.

Как заколдованный, я слепо повиновался. Глубоко в сознании мелькнула мысль, что он меня соблазняет, но не было физических и душевных сил сопротивляться и выскользнуть из цепких рук обольстителя. Помутневшим мозгом верховодили команды, заставлявшие следовать указаниям Мартина: «Это цена, которую следует уплатить, за получение завещания Джейкоба».

Когда я вышел из душа, Мартина в гостиной не обнаружил. Я обошёл первый этаж – пусто. Поднялся на второй, наперекор здравому смыслу открыл дверь спальни, и глаза вылезли из орбит: голый Мартин лежал на спине поверх покрывала, руки и ноги пристёгнуты наручниками к каркасу кровати, во рту – кляп. Я оторопел, застыл как вкопанный, не осознавая, что происходит. В доме помимо нас никого не было. Кто сунул ему в рот кляп и надел наручники? Мартин мычал и страшно вращал зрачками, призывая меня на помощь.

– О, Боже! – вырвалось из уст мало что соображающего Роберта Маркуса.

В ту же секунду с силой распахнулась дверь, несколько полицейских, непонятно как оказавшихся в доме, ввалились в комнату, сшибли меня с ног, заломили за спину руки и надели наручники. Хоть я и не сопротивлялся, один из них, приставив ко лбу пистолет, гаркнул: «Дёрнешься, гнида, пристрелю как собаку!»