Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков

Карамзин говорит: «Войско, Синклит, все Чины государственные признали обманщика Димитрием, все, кроме матери, КОТОРОЙ СВИДЕТЕЛЬСТВО БЫЛО ВАЖНО И ЕСТЕСТВЕННО, что народ, без сомнения ожидал его с нетерпением. Уже Самозванец около месяца властвовал в Москве, а народ еще не видел Царицы-Инокини, хотя она жила только в пяти стах верстах оттуда: ибо Лжедмитрий не мог быть уверен в ее согласии на обман…

Вдовствующая супруга Иоаннова (Грозного — Авт.), еще не старая летами, помнила удовольствия света, Двора и пышности…

Лжедмитрий уже гласно послал к ней в Выксинскую пустыню Великого Мечника, Князя Михайла Васильевича Скопина-Шуйскаго, и других людей знатных с убедительным челобитьем нежнаго сына благословить его на Царство — и сам, 18 Июля, выехал встретить ее в селе Тайнинском. — Двор и народ были свидетелями любопытнаго зрелища, в коем лицемерное искусство имело вид искренности и природы. Близ дороги РАЗСТАВИЛИ БОГАТЫЙ ШАТЕР, КУДА ВВЕЛИ ЦАРИЦУ, И ГДЕ ЛЖЕДМИТРИЙ ГОВОРИЛ С НЕЮ НАЕДИНЕ — не знали о чем; но увидели следствие: мнимые сын и мать вышли из шатра, ИЗЪЯВЛЯЯ РАДОСТЬ И ЛЮБОВЬ; НЕЖНО ОБНИМАЛИ ДРУГ ДРУГА, И ПРОИЗВЕЛИ В СЕРДЦАХ МНОГИХ ЗРИТЕЛЕЙ ВОСТОРГ УМИЛЕНИЯ» [39], т. И, гл. 4, столбцы 127–128.

«От Тайнинского до Москвы царь почтительно шел все время пешком рядом с материнской каретой. В Москве инокиня Марфа поместилась в Вознесенском монастыре, где Лжедмитрий ежедневно ее посещал…

Вслед за приездом мнимой матери РАССТРИГА венчался на царство» [53], кн. 2, с. 763.

Встреча «Лже»-Дмитрия с инокиней Марфой считалась очень важной. Ее изображали даже на поздних картинах, см., например, рис. 6.5.

^{Рис. 6.5. «Свидание Дмитрия-самозванца с царицей инокиней Марфой, матерью царевича Димитрия». Работа К. Лебедева. Взято из [53], кн. 2, с. 760, илл. 302.}

Романовские историки подчеркивают, что удостоверение «подлинности Дмитрия», данное инокиней Марфой, было все-таки не совсем полным и не очень четким. Во-первых, в момент первой их публичной встречи оба они стояли вдали от толпы и лишь демонстрировали на публику «нежные чувства». О чем они говорили в шатре — неизвестно. Во-вторых, уже после падения «Лже»-Дмитрия, Марфа якобы созналась, что он был вором и расстригой, и что она пошла против совести «из-за страха». Писали, в частности, следующее: «Впоследствии, перед мощами царевича Димитрия, она сознавалась, что „долго терпела тому вору и расстриге…, а делалось то от бедности; потому что с того времени, как убили сына ея повелением Борисовым, а меня держали в великой нуже, и весь мой род по дальним городам порассылан был… А коли он со мной говорил, И ОН ЗАКЛЯЛ И ПОД СМЕРТИЮ ПРИКАЗАЛ, чтобы никому того не сказывала“» [53], кн. 2, с. 763.

Кстати, во многих романовских текстах «Лже»-Дмитрия постоянно именуют РАССТРИГОЙ. Напомним, что РАССТРИЖЕНИЕ — это способ снятия или лишения духовного сана. Посредством расстрижения извергались из духовного сана лица, виновные в преступлениях. Сущность расстрижения состояла в том, что по прочтении виновному указа о лишении его духовного сана, с него снимают рясу, подрясник, клобук, ОСТРИГАЮТ У НЕГО ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ И БОРОДУ, облачают в простое мирское платье. Людей, подвергшихся расстрижению, именовали расстригами. Романовская версия настаивала, что «Лже»-Дмитрий был именно расстригой.

Наряду с инокиней Марфой на сцене здесь появляется и вторая женщина, напрямую связанная с «Лже»-Дмитрием — это известная Марина Мнишек, его жена, см. рис. 6.6, 6.7. Вскоре, 1 мая 1606 года, полячка Марина Мнишек, как невеста «Лже»-Дмитрия, прибывает в Москву, см. рис. 6.8. Ей была оказана торжественная встреча. «Невеста должна была жить в помещении ИНОКИНИ МАРФЫ, мнимой матери царя, в кремлевском Вознесенском монастыре» [53], кн. 2, с. 780. Обручение ранее произошло в Кракове, см. рис. 6.9, а свадьба состоялась 8 мая 1606 года. На рис. 6.10 показана коронация Марины Мнишек.

Романовские историки с удивлением отмечают следующее: «Состоялось беспримерное деяние: Марина была венчана патриархом на царство, чего не удостаивалась ни одна из наших благочестивых цариц» [53], кн. 2, с. 786.

После трагической гибели «Лже»-Дмитрия в 1606 году, — о чем мы будем говорить ниже, — Марина Мнишек по-прежнему остается в центре внимания. Дело в том, что через короткое время, а именно уже в 1607 году появился «второй Лжедмитрий», которого романовские историки именуют ТУШИНСКИМ ВОРОМ, см. рис. 6.11.

^{Рис. 6.6. Старинное изображение Марины Мнишек. Взято из [53], кн. 2, с. 731, илл. 287.}

^{Рис. 6.7. Старинное изображение Марины Мнишек. Гравюра из книги С. Гроховского «Праздничная песнь», 1606 год. Взято из [73], вклейка между с. 224–225.}