Зеленые тетради. Записные книжки 1950–1990-х

Кратчайшее расстояние от существования до небытия – это сезонная популярность. В литературе лишь тот побеждает, кто, не прислушиваясь к реакциям, невзирая, несмотря, вопреки тянет свою особую ноту.

А: «Заставляет тебя желать лучшего». Б: «Оставляет желать лучшего». В этом нюансе и состояло отличие одного от другого.

Самое мерзкое утверждение гласит, что жалостью ты унижаешь ближнего.

Телепередача: «Спортивная семья Безруковых давно увлекается гандболом».

Люди – страусы по своей природе и безумцы по своей сути. Поэтому все вопли экологов обречены звучать в пустыне.

Интерлюдия

Вдруг донеслась, полоснула по сердцу горькая, запоздавшая весть о смерти композитора Певзнера, автора песен и оперетт. Мы с ним не виделись долгие годы, судьбы наши не перекрещивались, а ведь когда-то, давным-давно, в другой жизни, в другой стране, в каком-то другом летосчислении мы вместе учились в бакинской школе. Он был младше классом или двумя, однако всегда жил среди старших, был чрезвычайно популярен.

Он никогда не учился музыке, тем более было удивительно, как органично и как естественно он чувствовал себя за роялем, и можно было только дивиться, сколько толпилось в нем всяких мелодий.

Теперь мелодия не в почете – прочно сменена рваным ритмом, пение уступило место яростному надсадному крику, – видимо, он выражает время. Не мне оценивать преимущество такого развития вокала, могу лишь сказать: в наши школьные годы мелодия была королевой.

Она плыла над темными улицами южного портового города, струилась из распахнутых окон, летела над крутым тротуаром вниз, к берегу, к дегтярному морю, глухо урчавшему у бульвара. Она парила над танцплощадками, над нашими первыми прикосновениями, она подсказывала слова в минуты торопливых признаний, в ней будто клубилась поэзия юности, столь же непритязательно скромная, какою была тогдашняя жизнь.

Создать мелодию, да такую, которую хочется подхватить, в пору ее торжества и избытка было совсем не шуточным делом, но он их рождал, словно шутя, без напряжения, без натуги, походя, точно нашел на дороге, просто нагнулся и подобрал.

Мы написали с ним оперетту о нашем учителе математики – личности в городе легендарной. Естественно, вскоре довольные слушатели ее запели, спустя короткое время сам герой познакомился с нашим творением и, сколь ни странно, не был польщен – автору текста пришлось объясняться.

Печальный исход такого содружества забылся с окончанием школы, когда спустя несколько лет я сочинил для местного театра пьесу «Мы вернемся, Одесса!», я уговорил режиссера пригласить моего товарища написать музыку для спектакля.