Зеленые тетради. Записные книжки 1950–1990-х

Древние различали шесть родов любви. Эрос и Людус, Сторге и Прагма, Мания и Агапе – всего-то! С вершины сегодняшнего многообразия смотришь с участием и сочувствием.

Интерлюдия

Леонард Бернстайн дирижирует, держась руками за пульт, – движением головы, ободряющей улыбкой, взмахом бровей. То закроет глаза, то откроет их вновь, лоб наморщит, выпятит губы, горделиво вздернет свой подбородок, потом призывно раздует ноздри мощного рулевидного носа. Всего этого совершенно достаточно, чтобы оркестр его понимал и шел туда, куда он ведет. А маленький снежно-волосатый уродец вдруг оказывается нездешне прекрасным.

«Заботься не о том, чем не владеешь, а от того, что есть, свободным стать», – наиболее высокое, что сказал Хайям, и наименее нами услышанное.

Духовность – это наполненность твоего одиночества.

Народный артист выступает по телевидению. Старательно внушает, что он скромен, демократичен, не переносит суеты. Все – фальшь, все расчет на простаков, отработанные улыбка и жест, отработанное почесывание носа, обозначающее усмешливость мудрости, с трудом подавляемое негодование: «в Каире роскошные господа выходят из ночных ресторанов, не замечая бездомных детей», – пауза, полная содрогания, дальше следует мужественное «н-да-а…» и еще более мужественный переход к новой теме.

«Ночь печальна, как мои мечты», – в юности я не умел понять этих щемящих бунинских слов, на которые Рахманинов написал музыку. «Зачем о печальном мечтать? Как странно… Мечтают о ярком, заманчивом, радостном…» Время настало, и вот я понял.

Принято думать, что разочарование помогает нашему брату прозреть. Бывает, что от него и слепнут. Мориак заметил: «Беда не в том, что атеисты отрицают Бога, а в том, что они отрицают Дьявола».

Смерть – это тот самый заговор большинства против меньшинства, который обречен на победу.

Кто сказал, что мы не знаем своего будущего? Мы не знаем только часа свидания.

Один из самых поразительных некрологов был опубликован газетой «Таймс оф Индиа». «Индийский народ скорбит вместе с Пакистаном о генерале Зия уль Хаке. Трагически погибший генерал обладал редким апломбом и коварством, демократию презирал, свободы подавлял, политических противников безжалостно уничтожил. Благодаря этим качествам ему часто удавалось брать верх».

Талант Томаса Манна был равен его самоупоению, а значит, он был великий писатель.

Есть нечто жестоко необоримое в отчуждении творчества от творца. Когда поминают Достоевского, кто думает о самом сонницей, о том, что было лишь человеке с его изнурительными страстями, болезнью, бес им самим и ничем иным? Нет, воскрешаем Ставрогина, Мышкина, Карамазовых, Грушеньку, Настасью Филипповну, великого инквизитора, шигалевщину – Федор Михайлович обозначает, по сути, лишь книги и их героев. Он растворен в них, он существует разве что для своих биографов. А в общей памяти отложились создания, а не их создатель. Может быть, это и хорошо.

Привыкли твердить с утра до вечера о гражданственной активности автора, о полемическом начале как о порохе творческого процесса. Стоит вспомнить свидетельство Манна – Гете вполне сходился с Кантом в том, что незаинтересованное созерцание и есть подлинно эстетическое состояние.

Предвестье охотничьей удачи – внезапное, необъяснимое чувство уверенности, что ты взял след. Сигнал приближающейся мысли – ждешь, как в засаде, боясь спугнуть.

Авангард служит времени, а не истине (речь – о художественной истине). Это текучее понятие, и его эстетическая локальность – его предопределенное свойство.

Четыре условия Камю, необходимые для счастья, – жить на природе, быть любимым, заниматься любым видом творчества и не иметь честолюбивых помыслов. Здесь все пленительно – и прямодушное исповедальное признание, что быть любимым важней, чем быть любящим, и жажда естественной среды, и ощущение первичности всякой животворящей энергии, и гордый отказ от честолюбия, почти непременный для нобелеата. Все вместе – трогательное сочетание столь рано обретенной им зрелости и все еще не унявшейся молодости. А смерть уже рядом, уже в дверях.

Частенько доводилось увидеть, что ненависть связывает людей гораздо прочнее, чем любовь.

Природное отношение к жизни – события, происходящие с миром и происходящие с тобой, воспринимаешь как явления природы.

Когда читаешь интервью и мемории многих прославленных людей, то и дело вспоминаешь слова Ахматовой о Любови Дмитриевне Менделеевой: «Чтоб остаться Прекрасной Дамой, ей требовалось лишь промолчать».

Юноша идет на войну, чтобы стать мужчиной. Мужчина уходит с войны, чтобы стать человеком.

Все мы хронофаги – пожиратели времени. Нет нам прощенья и оправданья.