Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Вот что говорилось в документе Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков: «…С трупа была сорвана последняя рубашка, которая раздиралась на части и обрывки разбрасывались кругом… Несколько человек оказались уже на дереве и стали поднимать труп… Но тут же веревка оборвалась, и тело упало на мостовую. Толпа все прибывала, волновалась и шумела… После речи с балкона стали кричать, что труп надо разорвать на клочки… Наконец отдан был приказ увезти труп за город и сжечь его… Труп был уже неузнаваем: он представлял из себя бесформенную массу, обезображенную ударами шашек, бросанием на землю… Наконец, тело было привезено на городские бойни, где его сняли с повозки и, обложив соломой, стали жечь в присутствии высших представителей большевистской власти, прибывших на это зрелище на автомобилях. В один день не удалось окончить этой работы: на следующий день продолжали жечь жалкие останки; жгли и растаптывали ногами и потом опять жгли…»[405]

Когда в январе 1919 года в ростовском госпитале от сепсиса умер легендарный белый генерал Михаил Дроздовский (за два месяца до этого был ранен в бою под Ставрополем), первоначально его похоронили в Войсковом соборе Екатеринодара. Однако всем было хорошо известно, как большевики поступили с прахом генерала Корнилова в том же Екатеринодаре в апреле 1918 года. Поэтому, когда город был в очередной раз сдан красным, в марте 1919-го хорошо вооружённый отряд дроздовцев ворвался в уже оставленный город и вывез гроб с телом генерала Дроздовского (а также полковника Туцевича) в Новороссийск, откуда морем на транспорте «Екатеринодар» (и вновь Екатеринодар!) тела были переправлены в Севастополь.

Там, на Малаховом кургане, состоялось вторичное погребение легендарного генерала. Хоронили тайно; о месте захоронения, как говорили, знала лишь пятёрка самых преданных дроздовцев-ветеранов. Ходил слух, что на тех могилах офицеры поставили деревянные кресты с надписями: «Полковник М.И. Гордеев» и «капитан Туцевич». Что потом стало с могилами – никто не знает.

Зададимся вопросом: откуда корни появления в России этого поистине вурдалачьего начала, связанного с глумлением над мертвецами? Что подталкивало людей вдруг бросаться на могилы и чуть ли не со звериным рычанием раскапывать тленную плоть? Некоторые виною всему считают классовую ненависть, другие – ничтожное воспитание, а порой – и его полное отсутствие. Зачастую мнения сильно расходятся.

Известно, например, что первые случаи глумления над убитыми появились в период Русско‐японской войны, когда стали функционировать так называемые военно-полевые суды. Новые карательные органы военного времени, надо сказать, явились суровым явлением в армии. Так, в 1905–1907 годах по приговорам этих самых судов было казнено никак не меньше десяти тысяч солдат и офицеров!

Копнём глубже: что из себя представляли военно-полевые суды? Роль судей, то бишь вершителей солдатских судеб, играли армейские офицеры (иногда – сами отцы-командиры), не имеющие зачастую ни малейшего понятия об Уголовном уложении. А потому и постановления военных судов в полевых условиях зачастую зависели лишь от воли командира. Захотел – отпустил, не угодил – извини, брат, «к стенке». Причём за одно и то же преступление в одном месте отделывались лёгким испугом, в другом – расплачивались жизнью.

Порой дело не ограничивалось и расстрелом. Именно тогда при исполнении приговоров в русской армии получил распространение некий ритуал: приговорённого военно-полевым судом к смертной казни расстреливали, а потом по наспех прикопанной могиле строем проходили сослуживцы казнённого. Иногда под звуки бравурного марша, а порой – и вовсе под «камаринскую». Всё это сильно действовало на психику солдат, были отмечены случаи помешательства.[406]

Бесспорно одно: духовное опустошение и безнаказанность неизбежно вели к деградации – моральной и физической. Вседозволенность, получившая развитие в осквернении могил, очень скоро приведёт к осквернению и разрушению храмов…

Ещё недавно на Кубани и в Крыму задорно пели: