Железный начдив Азин. Между красными и белыми

На рысях конвой выехал в поле. Там уже дымились костры, к которым плавно спускался аэроплан. К аппарату карьером мчались генерал Секретев, генерал Гусельщиков и другие. Сидорин, прилетевший с полковником Стрельниковым, снял шлем, вылез из аэроплана и, провожаемый одобрительными замечаниями собравшихся со всех сторон казаков, поехал в станицу.

На следующий день, 1 марта, на южной окраине Кореновской состоялся смотр главной массы конницы»[409].

Ни в одних воспоминаниях мне не удалось найти подробного описания ухода из Тихорецкой генерала Сидорина. В мемуарах главы ОСВАГа Соколова подробно рассказано о бегстве генерала Деникина и даже Шкуро. Но ни слова о Сидорине. Так что, не удивлюсь, что «донской феодал» добрался до Краснодара… на аэроплане.

* * *

Ну и в качестве «занавеса» в окончательной части затянувшейся драмы скажу: генерал Сидорин и его когорта закончат плохо. Оказавшись с Врангелем в Крыму (в Евпатории), 18 апреля 1920 года командующий вместе со своим начальником штаба Донской армии генерал-лейтенантом Кельчевским будет предан суду за сепаратистские выступления и поддержку донских казаков в их стремлении отделения Дона от России. Генерал Врангель не простит донцам стихийного отхода Донских корпусов к Новороссийску зимой 1920 года. Офицеров приговорят к 4 годам каторги; правда, приговор главнокомандующий заменит увольнением из Русской армии без права ношения мундира. А если проще – под зад ногой.

Из воспоминаний генерала П. Врангеля:

«Среди высшего командования донцов также было неблагополучно. Генерал Сидорин и генерал Келчевский, окончательно порвав с «добровольцами», вели свою самостоятельную казачью политику, ища поддержки у «демократического» казачества…

Проведенное следствие обнаружило полную виновность генералов Сидорина и Келчевского. Сотник граф Дю-Шайля являлся второстепенным исполнителем. В момент ареста он попытался покончить жизнь самоубийством и тяжело себя ранил. Генерал Сидорин пробовал привлечь на свою сторону офицеров корпуса, однако, успеха не имел.

Ознакомившись с результатами следствия, я предал генералов Сидорина и Келчевского и сотника графа Дю-Шайля военно-полевому суду. Суд под председательством генерала Драгомирова приговорил обоих генералов к каторжным работам, каковое наказание я заменил им, во внимание к прежним боевым заслугам Донской армии, исключением со службы, с лишением мундира.

Сотник граф Дю-Шайля тяжело раненый, лежал в госпитале и дело о нем было выделено; оно рассматривалось много позднее. Ввиду того, что граф Дю-Шайля был не более как мелкий проходимец, простой исполнитель, и что я нашел возможным смягчить участь главных виновников, суд сотника графа Дю-Шайля оправдал. Последний выехал за границу и после оставления нами родной земли продолжал враждебную армии политику.