Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Именно Александр Медведев в сентябре 1918-го запишет Василия Шорина в ряды РККА. (Сам Медведев позднее возглавит Вятскую Особую дивизию.) А Вацетис – утвердит бывшего царского полковника Шорина на должность командарма-2. Почему? Потому что свой. Надёжный и проверенный. В Шорине были уверены и Медведев, и Гусев. Но, главное, Вацетис, в преданности которого не сомневался не только Троцкий, но и Ленин.

Всё по-честному: брать лишь тех, кого хорошо знаем, исходя из принципа личной и партийной преданности.

«Революции и гражданские войны имели одну особенность, – писал военный историк Н. С. Черушев. – Они могли стремительно вознести того или иного человека на невиданные ранее высоты власти, давая ему на какое-то время огромные властные полномочия. И так же быстро его спустить с высот Олимпа, развенчивая ореол бывшего вождя, властителя дум, вчерашнего всеобщего любимца. Довольно часто этот спуск с заоблачных высот заканчивался физической смертью. Как правило, такое случалось с людьми авантюрного склада, сумевшими на гребне волны событий заполучить важный пост»[146].

Впрочем, из нашей «цепочки» мы и словом не обмолвились о тов. Азине. Спрашивается, а он-то с какого боку-припёку к Вацетису и прочим большевикам?

Так вот, оказывается, совсем не с боку и не с припёку: у Азина были тесные и товарищеские отношения с… Александром Медведевым. Да-да, с тем самым командующим Вятским укрепрайоном. Хотя, на первый взгляд, что в этом плохого: приехал латыш в Вятку, сошёлся с неким военным, который ко всему прочему оказался большим начальником, а тот посоветовал вступить в партию. Логично? Вполне. Если бы не одно «но»: Медведев хорошо знал Азина ещё до описываемых событий. Внимание: их объединяло дореволюционное прошлое! Медведев – единственный из боевых соратников начдива Азина, кто знал его ещё по Риге.

Сам Медведев вспоминал: «Азина я знал ещё с 1915 года, когда мы встречались с ним в Риге, в кафе Ша Нуар. Тогда он был офицер казачьих войск, с лампасами на брюках, а я в защитных погонах офицера Новоладожского полка, 109 дивизии 43 армейского корпуса 12 армии Северного фронта. Азин каждые четыре месяца приезжал из Двинска, чтобы отдохнуть от боёв. Это был свой в доску парень, очень подвижный и разумный. Бывали мы с ним в театрах Риги. Я знал умного, блестящего офицера казачьих войск – настоящего боевого героя, а не какого-то выдуманного полоцкого самородка, выходца из чиновников-обывателей, укрывавшегося от мобилизации»[147].

Следует заметить, Рига в 1915 году – прифронтовой город. После того как летом немцам удалось захватить Тукумс, Добеле и Бауску, а 2 августа войти в Елгаву, стало понятно, что враг практически вплотную приблизился к рижским крепостным стенам. От каких боёв «отдыхал» «офицер казачьих войск, с лампасами на брюках», приезжая туда «из Двинска», сказать несложно: то была сказка для несведущих, придуманная самим Азиным. Он не воевал, а периодически наезжал из Риги домой. Уже тогда, в 1915 году, Вольдемар был одержим казачеством, всеми фибрами души мечтая стать «настоящим казаком». И стал им! Правда, пока в своих фантазиях. Ничего удивительного, что осенью того же года он убудет с родным Полоцким народным училищем в эвакуацию в Новочеркасск – поближе к мечте.

Ну а боевой офицер Медведев запомнит этого лихого «казачка», и когда судьба их снова столкнёт, что называется, лбами, непременно замолвит словечко. Перед кем? Да перед тем же тов. Шориным, например, у которого на примете и без этого латыша было немало оборотистых хлопцев – тот же Саня Чеверёв, который и командовал не хуже, и был более покладист.