Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Помните, что рассказывала сестра Азина: «…в конце 1916 года Володя вернулся. Хорошо помню, как вошёл он в дом. С ним был какой-то латыш. Оба грязные, оборванные… С трудом удалось узнать, что эти годы он был на фронте, в одной из кавалерийских частей».

Скорее всего, именно тогда, после возвращения из Новочеркасска, Азин и оказывается в армии. Грамотный и с хорошим почерком, 21-летний малый быстро находит своё «место в строю» – штабным писарем в инженерно-строительном батальоне, расквартированном в смоленской Сычёвке. Известно также, что в той же Сычёвке он находился на излечении в госпитале, где даже завёл роман с некой Нюрой. Ну а потом грамотный писарь оказывается в Псковском военно-инженерном управлении, которое в марте 1918-го прибывает в Вятку для расформирования.

Как видим, не было в дореволюционной жизни Азина никаких кавалерийских частей – лишь некий «кратковременный отпуск» среди донских казаков (если таковой, конечно, был). Если же говорить о рижском этапе жизни нашего героя, то следует обратить внимание, что в те годы в Риге уже был открыт шикарный ипподром. Мог ли юный Вольдемар брать уроки верховой езды у опытных наездников – сказать трудно. Хотя – почему бы и нет?

В любом случае, только после этого начинаются «этапы большого пути».

Ну и относительно фиктивного (и в этом не приходится сомневаться) послужного списка.

Можно смело говорить, что «липовый» послужной появился у Азина несколько позднее, уже в революционную (скорее, в послереволюционную) годину, после появления пресловутого Приказа № 1 и развала армии. Грамотный армейский писарь – не простой солдат Ваня, который ать-два, подай-принеси. При определённой наглости может и медальку какую себе выторговать. А кто понаглей и посмелей – запастись липовым послужным списком, мало ли? Всякое может быть, вдруг пригодится?

Но «всякое может быть» случилось наяву. Помогла «Великая Октябрьская», после которой всё перевернулось с ног на голову. Ведь в самом смелом сне Вольдемар Азин не мог представить, что революционная пена подбросит его столь высоко. Возглавить отряд в сотню-другую штыков – это, пожалуй, ещё куда ни шло. Быть может, на это и надеялся. По крайней мере, о дивизии даже не мечталось. Судьба сыграла с Азиным шутку – то ли добрую, то ли злую. А когда закрутилось, исправлять что-либо было слишком поздно.

Как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. Это про него, начдива Азина. Штабного писаря исчезнувшего в горниле войны инженерно-строительного батальона…

* * *

Созданная большевиками так называемая Красная гвардия с возложенными на неё задачами по отражению контрреволюционных сил не справлялась. Ещё немного, понимали в Кремле, и с Советской властью будет покончено. И тогда пришлось приступить к формированию профессиональной Красной армии.

Работа оказалась трудной и ответственной; причём в процессе создания новой армии стало понятно, что без старых кадров – офицеров царской закваски – тут не обойтись. Чапаевых, щорсов, ворошиловых и всякого рода «братишек» из матросской среды было навалом, а вот старших офицеров и генералов (не говоря уж о грамотных генштабистах!) поначалу сильно не хватало. Не то чтобы все ушли к белым на Дон – нет, – просто разбежались, напуганные беззаконными действиями новой власти. Поэтому – пришлось собирать; поначалу – буквально по крупицам. И офицеров, и генералов. Под личным контролем и бдительным оком тов. Троцкого. Так появились красные «военспецы».

Однако первые месяцы зыбкого противостояния вносили свои коррективы. Например, массовая измена красных командармов из состава этих самых военспецов. Командиры рангом пониже уходили к противнику уже не поодиночке, а целыми отрядами и даже полками! Как пример – ситуация на Восточном фронте, где к белым за короткое время один за другим перешли не только несколько командармов, но и сам командующий – Михаил Муравьёв.

Впрочем, винить было некого: ярыми сторонниками привлечения для строительства Красной армии бывших офицеров и генералов являлись председатель СНК В.И. Ленин и наркомвоен Л.Д. Троцкий (Сталин, к слову, был категорически против!). По сути, с их подачи всё и началось. Правда, оговаривалось, что за военспецами должен был осуществляться постоянный жёсткий контроль со стороны комиссаров, политорганов и особых отделов ВЧК, вплоть до применения системы заложничества по отношению к их семьям.

Вот, например, что говорилось в одной из телеграмм Троцкого члену Реввоенсовета Республики С. Аралову от 2 декабря 1918 г.: