Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Когда комфронта Вацетиса Троцкий с подачи Владимира Ильича поставит возглавить Вооружённые силы Республики, на своё место «латышский стрелок» порекомендует опять-таки «своего человека» – того, кого хорошо знал, исходя из принципа личной и партийной преданности: тов. С. Каменева. Их обоих в начале 1900-х свели стены Николаевской академии Генерального штаба: Каменев выпустился из оной в 1907 году, Вацетис – в 1909‐м. Однокашники.

В вопросе же утверждения Азина начальником дивизии у командарма-2 Шорина сомнения, конечно, имелись, причём немалые. Лихой ухарь и партизан – вот весь Азин августа 1918 года. А далее из «казачка» следовало лепить настоящего командира – то есть военачальника. Удастся ли, – сомневался Шорин, – не подведёт ли? Но, как уверял командарма его однокашник Медведев, не подведёт! Ведь он (Азин) ещё с рижских времён был «своим в доску парнем»!

Своим – так своим. Как говорится, поживём – увидим. Главное – свой. Да ещё – новый член партии. Война всё рассудит.

Как видим, у каждого имелся надёжный покровитель: у Главкома Вацетиса – Ленин и Троцкий; у комфронта Каменева и командарма Шорина – Иоаким Вацетис; он же, Вацетис, стоял за спиной тов. Медведева. Последний курировал деятельность тов. Азина. По крайней мере, на первых порах.

Так что, отвечая на вопрос: не замечал ли командарм Шорин за своим подчинённым Азиным «нечто этакое»? – ответ один: и замечал, и сомневался. Но знал и другое: Азин – свой. А боевой опыт – дело наживное. Если, конечно, подчинённый не конченый негодяй и трус по природе.

Но время показало: Азин не был ни трусом, ни слабаком. А ещё – преданным Советской власти коммунистом. Уважаемым, к слову, своими бойцами, готовыми идти за бесстрашным командиром в огонь и воду. Всё это вкупе делало Азина блестящим начдивом.

* * *

Всё, что касается финансов, всегда секрет.

Помните, рассказывая о золотом запасе, вывезенном Каппелем из Казани, я как бы мимоходом отметил, что красные защитники города, с трудом разыскав четыре грузовика, в большой спешке едва-едва успели часть сокровищ спасти. Как уверял впоследствии бывший управляющий Казанским банком Пётр Марьин, «около 200 ящиков золота в монете на сумму 12 миллионов рублей…»

И куда, спрашивается, делось золото? Оказывается, это была целая операция!

После того как чехословаки овладели господствующей над Казанью высоткой Верхнего Услона и открыли оттуда по волжским пристаням и железнодорожным путям артиллерийский огонь, стало понятно, что путь на Нижний Новгород по Волге закрыт. «Комиссар по выполнению поручения Совнаркома особой важности» тов. Наконечный, наделённый Лениным «чрезвычайными полномочиями», был в отчаянии! Те же эмоции испытывали «помощник комиссара» тов. Измайлов и комендант Андрушкевич. В головах «уполномоченных» вертелась одна навязчивая мысль, связанная со скорым расстрелом из чекистского маузера в безвестном подвале.

Именно эта мысль и подтолкнула Сергея Измайлова предложить сотоварищам вывезти (хотя бы часть!) золота на автомобилях по единственной дороге на Арск. После доклада Вацетису последний план одобрил, приказав выделить транспорт и охрану в лице пятнадцати латышских стрелков с пулеметом. Лишь поздним вечером 5-го августа Измайлов с четырьмя грузовиками прибыл в банк (сам «помощник» ехал на легковом авто). Осталось последнее – загрузить машины и…

Однако в банке непрошенным гостям оказались не рады; мало того, руководство банка, под ружьём которого находилось до 40 стрелков охраны, попыталось прибывших арестовать. Но тут уже встрепенулись латыши: заклацав затворами, они быстро привели охранников в чувство.

Показав ленинский мандат, Измайлов потребовал погрузить в три автомобиля 4,8 тонн золота, а в четвертый – мешки с бумажными денежными знаками. Уже далеко за полночь акты на груз и необходимые расписки были выданы, автомобили – загружены. Об истинном количестве груза история до сих пор умалчивает: в любом случае, если верить поздним воспоминаниям очевидцев, загрузили не менее 100 ящиков с золотом плюс полсотни мешков с ассигнациями. Ближе к пяти часам утра 6 августа, «оставив остаток кредитных билетов на ответственности представителей Совдепа, мы уехали на пяти автомобилях с 16 стрелками и 2 пулеметами в сопровождении 6 человек банковских служащих», – уточнит тов. Измайлов во время расследования в сентябре 1918 года.