Женщины в России, 1700–2000

В 1859 году возникло первое в России объединение, ориентированное именно на женщин, — Общество дешевых квартир. Инициативу взяли на себя три образованные дворянки. Это были Анна Философова (1837–1912), жена высокопоставленного чиновника; Надежда Стасова (1822–?), дочь придворного архитектора, крестница Александра I; и Мария Трубникова (1835–1897), дочь ссыльного декабриста Василия Ивашева, воспитанная теткой-аристократкой и ставшая женой основателя «Биржевых ведомостей». Стремление предоставить нуждающимся женщинам достойное жилье и помочь им другим образом сближало Общество с благотворительной деятельностью, которой издавна занимались женщины высших сословий. Однако оно пошло дальше. Общество основало швейную мастерскую, чтобы обеспечить занятость обитательницам своих квартир, а чтобы освободить их от домашних забот, организовало присмотр за малышами и общественную кухню для приготовления еды. В традиционную благотворительность эти женщины привнесли демократический дух новой эпохи.

Другие женщины отстаивали собственные интересы. В 1859 году женщины начали посещать университетские лекции, только что вновь открывшиеся для широкой публики. Первой такой слушательницей была Наталья Корсини, наполовину русская, наполовину итальянка, дочь архитектора. Просто одетая, с коротко остриженными волосами, Корсини была представлена залу, полному мужчин, ректором Петербургского университета. За ней последовали другие женщины. Всего за год присутствие женщин на университетских лекциях стало почти обычным явлением. Большинство стремилось лишь дополнить свое поверхностное образование, однако некоторые учились систематически и рассчитывали получить диплом. В 1861 году несколько ученых Петербургской медико-хирургической академии открыли свои лаборатории для женщин. Среди тех, кто стал посещать лекции по медицине, были Мария Бокова и Надежда Суслова. Суслова, дочь крепостного, продолжила медицинское образование в Цюрихе, где в 1867 году получила степень доктора медицины, став первой женщиной, получившей такую степень в европейском университете. Ее успех вдохновил сотни других женщин последовать ее примеру.

Стремление женщин к образованию и независимости нашло поддержку у многих мужчин. В целом профессора и студенты приветствовали появление женщин в лекционных залах и лабораториях и обращались к ним уважительно. В 1861 году университетские власти Санкт-Петербурга, Харькова, Казани и Киева, когда у них спросили об их мнении по этому вопросу, одобрили присутствие женщин в университетских аудиториях. Некоторые профессора даже выступали за присуждение женщинам ученых степеней наравне с мужчинами. Прогрессивные молодые люди иногда заключали фиктивные браки с девушками, чьи родители запрещали им идти к своим целям. Такие союзы не предполагали интимной близости: мужчина женился на женщине исключительно для того, чтобы дать ей свободу от родителей. Нередко «фиктивный брак» превращался в настоящий. Так было со студентом-медиком Петром Боковым, который заключил «фиктивный брак», чтобы его жена Мария могла продолжить свое медицинское образование. Однако, когда Мария Бокова влюбилась в известного физиолога Ивана Сеченова, ее муж не стал поднимать скандала [Stites 1990]. «Новые люди» не признавали права собственности на человека, а вместе с ним и сексуальной ревности. Втроем они образовали ménage à trois, один из двух известных в начале 1860-х годов.

Это был период, когда некоторые женщины стали откровенно пренебрегать общепринятыми гендерными ожиданиями. Они коротко стригли волосы, отказывались от кринолинов и предпочитали более простую одежду. Они курили в общественных местах, ходили по улицам без сопровождения и носили очки с синими стеклами. Некоторые даже надевали мужской костюм, чтобы пользоваться большей свободой. Молодые бунтарки получили от своих критиков наименование нигилисток — из-за их неприятия «устоев старины и всяких традиций». Их устремления иногда приводили к конфликтам с родителями. Одна мать вопрошала набравшуюся строптивости 18-летнюю дочь, как смеет та высказывать свои мысли без родительского позволения[73]. «Что за непочтение?! — риторически восклицала другая. — Помни, что тут сидят старшие» [Берви 1915: 122–124].

Некоторые заходили еще дальше. Считая, что семейная жизнь ограничивает свободу женщин, они стремились вообще отказаться от нее. Их взгляды отражает кредо Леленьки, героини повести Надежды Хвощинской «Пансионерка», вышедшей в 1860 году: «Я никогда не полюблю — некогда, глупо. <…> Я поклялась, что не дам больше никому власти над собою. <…> Напротив, я говорю всем: делайте как я, освобождайтесь все, у кого есть руки и твердая воля! Живите одни — вот жизнь: работа, знание и свобода…» [Хвощинская 1963: 185–186]. Надежда Суслова, столь же пренебрежительно относившаяся к радостям личной и семейной жизни, признавалась другу в 1861 году: «Мне в самом деле как-то гадко замкнуться в маленький мирок семьи, где человек является рыцарем своих частных интересов…» (цит. по: [Яновская 1959]).