Жигалов и Балатон. Последний удар «пантеры»

Макарычев внимательно посмотрел на штрафника, тот был старше него года на два, может три.

– Еще раз назовешь гражданином начальником, не посмотрю, что ты бывший майор, морду набью! Ясно?

– Так точно! – штрафник широко улыбнулся, – товарищ командир, жду ваших приказаний!

– Какие тут приказания. Немец должен скоро пойти. Танки-то прорвались, теперь им тылы нужно подтягивать, горючее для танков, снаряды, продовольствие, ремонтники приедут танки, подбитые смотреть. Кстати, насчет продовольствия, – Алексей вспомнил, что со вчерашнего ничего не ел.

– Старшина Фонарев, что у нас на счет подхарчиться?

– Есть кое-что, каша, тушенка, водка есть, – Фонарев обрадовался от того, что он тоже нужный человек.

– Соберите всех и поделите поровну.

– Штрафникам тоже, что ли водку давать? Как я ее списывать буду?

– Вот бумажная душа, – улыбнулся Буратино, – у него топор над головой висит, а он прическу боится попортить.

Тут ему на глаза попался Магазинщиков:

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

– Что опять по коммерческой части?

– Никак нет, я просто хотел спросить, откуда вы родом?

– Из Москвы, – ответил лейтенант.

– Понятно, вон значит где, такие фамилии раздают, – и уже обращаясь к Шухрату: Александр, тут еще один твой земляк объявился!

Балтабоев слышал весь разговор:

– Я не Александр, я Шурик, а ты болтун, иди каши поешь, может ума прибавится.

Но тут сюрприз преподнес сам лейтенант:

– А я ведь действительно призывался из Ташкента, мы с родителями в эвакуации там были, родом-то я из Москвы, а все равно мы с вами земляки, рядовой Балтабоев.

«Вот, люди, – думал Алексей, – смерть только что прошла рядом, а они шутят, смеются».

– Отступать, как я понял, мы не собираемся? – прервал его мысли бывший майор Данилов.

– Не вижу смысла покидать выгодную позицию, – ответил Алексей, и приказа не было. Отступление без приказа, сами знаете.

– Да, знаю, как никто другой, знаю! Я к тебе с другим вопросом: танков вы богато здесь наколотили. Ты можешь указать танк, минимально поврежденный? Я же танкист, и еще двое у меня танкисты.

Алексей уловил задумку Данилова.

– Вон, «пантера», видишь? С перебитой гусеницей, они значит выскочили ее чинить, а Магазинщиков со своими ребятами их всех положили, там полный боекомплект, она ни разу выстрелить не успела.

– Разрешите действовать, командир?

– Действуйте! – ответил Алексей. – Да, у меня просьба одна есть личного характера. Вон тот «королевский тигр» видишь? Я его тоже «разул», обидно будет, если починят и дальше поедут, влепи-ка ты ему разочек в корму! Вон «фердинанд» стоит, такая же песня. В общем, ты танкист, майор, сам разберешься. Возьми с собой бойцов, человек пять, там немцы могут быть, из экипажей.

Примерно в пяти километрах впереди и справа разорвалось несколько мощных снарядов.

– Что это? – спросил Магазинщиков. – Там же нет никого, по кому они бьют?

– Я так думаю, это наши дальнобойщики пристреливаются, – ответил Алексей, – а это значит, не одни мы здесь, лейтенант. Доведите до своих бойцов, чтобы не чувствовали себя окруженцами, в ближайшее время этот танковый прорыв будет ликвидирован, сейчас не сорок первый год. А мы будем стоять здесь и бой дадим здесь, когда немец попрет.

Штрафники выполнили просьбу Макарычева: взрывались и горели недобитые батареей танки, а вскоре появился и Данилов со своими бойцами. Они как вьючные лошади были загружены мешками, сумками и ящиками, притащили несколько пулеметов, снятых с подбитых машин, множество патронов к ним, гранаты с длинными деревянными ручками, дымовые шашки, много продуктов питания.

– Не пропадать же добру, – пояснил бывший майор. – Карету ты мне подкатил – просто сказка, сиденья кожаные, внутри все белой краской покрашено, пороховых газов после выстрела внутри нет вообще, поворот башни с кнопочки, а уж прицел – просто мечта.

– А ты, Данилов, за что в штрафники-то попал? – спросил Алексей.

– Да вот за это самое и попал. Получали мы новые танки ИС-2, машина хорошая, но для экипажа условий никаких. Внутри башни сосульки железные висят, мои ребята потом неделю зубилом да напильником все в порядок приводили. Вот и сказал я в сердцах, думал мои слова на завод передадут, а их передали – «куда надо», и меня за восхваление немецкой техники…

– Что, наши танки плохие? – перебил его Алексей,

– Хороших вон сколько догорает. Того «тигра» видишь, – Данилов показал рукой, – вы ему в бок башни влепили, мы с ребятами туда заглянули, там фарш, пять трупов, вернее, четыре – один еще живой был, а ведь снаряд башню не пробил, их поубивало осколками собственной брони. Наша броня намного лучше, она вязкая, что ли, осколков не дает, моторы наши лучше, ходовая хорошая, а вот для экипажа условия гораздо хуже. Я сижу вот сейчас в «пантере» и выходить из нее не хочется, радиостанция, какой у нас в штабе дивизии нет, переговорное устройство, шепотом можно говорить, а оптика, я за вами наблюдал, так видел, как старшине муха на лоб села.

Стоявший рядом старшина Фонарев хлопнул себя по лбу ладонью, подумав, произнес:

– Так, холодно еще, мух-то нет!

Все рассмеялись, только Алексей был серьезен: