Жизнь адмирала Нахимова

Непонятно, что хотел сказать дядюшка, но мальчики чувствуют в этих строках дерзость, какое-то и чему-то осуждение. А Федосью Васильевну сближение сыновей с дядюшкой беспокоит. У Степана Михайловича положение почтенное, и дети должны стать усердными слугами государю. Но жизнь поэта, который не служит и не занимается хозяйством, строчит - будто повытчик бумаги, читает - будто лекарь - непонятные книги и бродит целыми днями в шлафроке - дурной пример для мальчиков. Может быть, родственник вольтерьянец? Добрая женщина особенно присматривает за Павлушей. Ему двенадцатый год, а он часто задумывается о чем-то своем, часами молчит, и велико его сходство с прадедовским портретом! А запорожец, что весь свой век прожил вольным молодцом и сложил голову на чужой стороне? Он тоже не пример дворянскому сыну.

Однажды Аким Матвеевич заводит разговор о воспитании. Государству нужны образованные люди. Почему бы не отпустить мальчиков в харьковскую гимназию? Через четыре-пять лет они смогут поступить в университет. Аким Матвеевич готов устроить племянников. Федосья Васильевна благодарит. Кроме родительской заботы, мальчики имеют право на щедрость царя. У смоленских Нахимовых денег нет на университеты. Как и старшие братья, мальчики пойдут в Морской корпус. Туда принимают без труда и содержат бесплатно. В шестнадцать-семнадцать лет молодые люди уже офицеры и становятся "на ноги".

Аким Матвеевич беседует с Павлом и неожиданно встречает полное согласие мальчика с планами матери. Павлуша мечтает быть моряком. Дядюшка с удивлением убеждается, что не столько пример старших братьев, сколько его собственные рассказы о древних походах днепровских славян, о Запорожской сечи, его восторженное преклонение перед гением Петра и смелой мыслью Ломоносова запали в эту замкнутую детскую душу. Поэт уже не пытается узнать, чего хочет ленивый и веселый Ваня. Он подчиняется желанию Павла и садится с ним за математические учебники. Так проходит зима. И наконец приезжает Степан Михайлович.

Федосья Васильевна воскресает. В два дня тарантасы наполняют укладками с платьями, вареньями, колбасами, и по пыльному большаку обоз Нахимовых выезжает в обратный путь. Степан Михайлович, выслушав обильные упреки супруги, храпит и покачивается в рессорном возке. Он не живет прошлым и не знает, что много лет назад дед отвозил по этой дороге его отца, Михаилу, в Смоленской ландмилиции кавалерийский полк.

В этом, 18ГЗ году Степан Михайлович не отправляет сыновей в корпус. Поездка в столицу и обмундирование кадетов требуют денег, а их совсем нет. Не отвозит их и в следующем году - нет вакансий. Для младших кадетов сыновья уже велики, а в гардемаринские классы принимают с экзаменом.

Правда, проверка знаний Нахимовым не страшна... "По дружбе господина помощника инспектора и ротных командиров, экзамены будут легкие", - уверяет родителей Николай в очередном послании. Но Павел, оказывается, не хочет поступать "как-нибудь". Он понуждает брата Платона объяснять ему из геометрии, механики и теории навигации и даже то, чего вовсе не требует программа. Он упорно занимается и после отъезда старшего брата осенью 1814 года на службу в Кронштадт. Приходится поселить Павлушу и Ваню на несколько дней в Вязьме, где спившийся математик из уездного училища может руководить занятиями будущих гардемаринов.

В городе Павел трудно сходится с мальчиками, хотя его нельзя назвать нелюдимым. Он охотно играет в рюхи. Он принимает участие в кулачных сражениях. Но равнодушен ко всему, что волнует вяземских мальчуганов; ко всему, кроме игр на воде. Купаясь, Павел отдает все силы длительной борьбе с течениями и водоворотами. Когда гребет, расчетливо переводит дыхание и откидывается всем корпусом. При этом серые глаза из-под бронзовой пряди волос смотрят куда-то поверх реки, поверх деревьев, поверх холмов. Никто не знает, что Павел видит бурное море, что в этот момент направляет гичку в разрез волны через штормовой прибой.

В Петербурге на масленой неделе стоят морозы. Много снегу. На крепком гладком льду реки тесно уставлены балаганы фокусников и скоморохов. Раздается лязг и грохот ударных инструментов. Шумная толпа гогочет у края набережной перед клетками грустных зябких обезьян и вялых львов. Под пискливые такты унылой флейты качается синий от холода канатоходец. Клубится пар от пирогов с требухой, вязигой и рыбой, от горячих блинов, от разгоряченного весельем и водкою рабочего люда.

Павел оглушен человечьим гомоном. Неловкий, длинноногий, в чрезмерно короткой шинели, он торопливо шагает за братом и его блестящим товарищем, Николаем Бестужевым. В своей новой форме, не обвыкший к ней, сутулый Павел "точно молодой пингвин, выбирающийся с птичьего базара", - шутит бывалый Бестужев.