Жизнь адмирала Нахимова

Они выходят к Сенату. Наискось, за рекой грузно поднимаются стены и верки, темным силуэтом врезается в небо шпиль Петропавловской крепости. Широта и величие! Щемящее тревожное чувство охватывает мальчика. Он поворачивается и вздрагивает. Огромный всадник вздыбил коня над скалой; он скачет на Павла, он грозно простер руку. Великий, страшный Петр! Как можно говорить о каких-то безразличных вещах в присутствии славного царя?! Невольно Павел тянет за рукав Николая, - кажется, он ищет защиты.

Два Николая смотрят в его растерянное лицо. Два Николая смеются.

- Какой кадет, какой гардемарин перед сим памятником не воображает себя адмиралом!

- Ты хочешь осмотреть Адмиралтейство? Ну пойдем.

Только теперь замечает Павел, что плац справа замыкает низкий желтый фронтон громадного здания и над ним в сером петербургском небе парит легкая золотая игла. Он молча идет за лейтенантом. Часовые в холодных киверах делают на караул, и они вступают между высоких подстав с якорями и пушками под арку, проходят вдоль замерзшего канала. Справа и слева деревянные эллинги укрывают остовы будущих кораблей российского флота, дальше во дворах под навесами груды материалов. Снова ворота, и они выходят на великолепный гласис, обсаженный в три ряда молодыми деревьями.

- Теперь ты можешь обнять глазом всю перспективу замечательного произведения русского зодчего. Его имя Захаров, - говорит Николай Бестужев. Он берет Павла за плечи и ворочает мальчика лицом к главному въезду с башней-колоннадой.

Грудастые нимфы поддерживают каменную небесную сферу, над ними громадный барельеф, и снова барельеф, и квадрат ионических колонн с фигурами стихий, времен года и стран света, и, наконец, фонарь с часовым.

Павел долго стоит закинув голову. Он пытается понять содержание барельефов, и бессилен. В смоленской деревне его не обучали греческой и римской мифологии. Мальчик вопросительно смотрит на брата.

- Царь Петр на корабельной верфи, а остальное в сей аллегории я позабыл. Вот Коля у нас ученый, литератор. Спрашивай его.

Бестужев охотно поясняет: - Нептун, бог морей, передает царю-адмиралу эмблему своей власти - трезубец. Подле царя Минерва и Паллада, славные богини... А мифические чудища-тритоны - российские реки, изображают Волгу и Волхов, Двину и Дон. Ныне, видишь, подносят они лес, канаты и якоря женщине с веслом - Неве, малой, но для сношений с миром важнейшей из рек нашей родины. Гляди на эту урну, обвитую лаврами Александра Невского и великого Петра. Оба - предводители россиян, побеждали здесь, в воротах к морю, и о том помнит восседающая на скале под сенью лавра Россия...

Вдруг Николай Бестужев кривит губы и продолжает зло, горько, словно забыл, что перед ним только мальчуган из деревни.

- Россия может быть покойна!.. С нею эмблема силы и богатства - палица Геркулеса и рог изобилия. Да еще сам кузнец Вулкан покорно складывает перед нею оружие, да еще Слава несет ее флаги над морем. Какая ложь! Страшная ложь! В наши дни загублен флот. Хоть детище Петра было возрождено и вновь прославлено Спиридовым, Ушаковым и Сенявиным, нынче оно унижено, ограблено...

- Николай! - укор и предупреждение в голосе старшего Нахимова, а в глазах будто даже испуг.

- Ну-ну, - еще больше кривится рот ученого лейтенанта, - я только говорю Павлу, что он должен мечтать о новой славе андреевского флага.

- Аминь! - Николай Нахимов весьма недоволен вспышкой товарища и торопит в обратный путь, к корпусу.

Но Павел уже задет словами Бестужева глубоко. Что же случилось с флотом? И разве не Россия, сокрушившая власть Наполеона в Европе, самая мощная держава мира? Вопросы застревают на губах. Ему нет дела до недовольства брата. Но он смущается и не умеет выразить свои мысли. Ведь Бестужев овеян славою Афонского сражения. Ведь в возрасте Павла Николай Александрович уже числился в экипаже легендарного капитана Лукина.

Он решает расспросить Мишеля, третьего из пяти братьев Бестужевых, который только классом старше его по корпусу и с ним очень мил. Павел любит в столице всего больше бестужевский дом. Там много книг на русском и иностранных языках, коллекции минералов, граненые камни, редкости из Геркуланума и Помпеи, собранные ученым отцом братьев Бестужевых, в прошлом тоже боевым моряком.

В очередное воскресенье Павел забирается с Мишелем на антресоли, в комнату мальчиков. И здесь книги, рукописи, акварели, морские приборы, карты, флаги, модели кораблей смутно говорят Павлу о том, что существует мир еще недоступных ему вкусов и интересов, и он в сравнении с Бестужевым просто дикарь.

Мишель - мальчик открытый и страстный, как старший брат. Он рад просветить Павла. Достает с полки запрещенного Радищева и читает Павлу наполненное гневом большого сердца "Путешествие".

- Не правда ли, стыдно и горько владеть крепостными душами?

- А у нас не так, - вспоминает Павел своих сверстников на деревне и то, что после разорительной войны отец покупал для сельца рожь в дальних местах, а барщину облегчил чуть не вполовину.