Жизнь, опаленная войной

Вспоминается и такой случай, когда в деревне, если память мне не изменяет, я шёл с КП дивизиона в штаб артполка с донесением. По дороге я догнал троих наших разведчиков, сопровождавших пленного. Поравнявшись с ними, я, приветствуя их, сказал: «С удачей». Они ответили: «Спасибо», и повернули к колодцу напиться воды. А у колодца в это время три женщины о чём-то судачили. Вдруг, я услышал шум, крик и драку. Я бросился к ним. Оказывается, эти женщины узнали в пленном мародёра. Одна кричит: «Он у меня всех кур забрал!», другая: «У меня корову с телёнком угнал!», третья: «Он у меня свинью с поросятами забрал!» Разведчики в ответ: «Это же пленный, «язык»». Они снова бьют по нему коромыслом. Одна из них бросилась на разведчиков, что, мол, вы его защищаете! Вижу, одна снова норовит немца коромыслом огреть. Я, сняв с плеча карабин, подставил его под удар. А удар оказался настолько сильным, аж коромысло пополам. Но всё же нам удалось уговорить разъярённых женщин, и они дали воды не только разведчикам, но и немцу. Хотя, при этом одна из них сказала: «Если бы вы нам не помешали, мы бы с ним расправились». Попрощавшись с разведчиками, я направился к штабу полка, который располагался в одном из домов. В это время слышу шум самолёта. Вижу – летает «рама». По всей вероятности, она летала не в первый раз, и не исключено, что были проведены съёмки, так как у штаба находился часовой. Когда я приблизился к дому метров на десять-пятнадцать, раздался взрыв, потом другой. Были сброшены в дом несколько гранат. В результате, в доме повылетали стёкла и даже рамы. Многие пострадали, в том числе у меня были порезаны щёки и лоб. Мы оказали друг другу помощь. Когда я вышел из этого дома и пошёл на КП дивизиона, по дороге встретил командира полка майора Певзнера, который, узнав о бомбёжке, шёл в штаб, чтобы узнать подробности. Он спросил меня, все ли живы. Я ответил, что все отделались лёгкими порезами. Он сказал: «И Вы, я вижу, пострадали». Я ответил: «Ничего страшного», и пошёл на КП дивизиона.

Но однажды я не видел немца в лицо, но слушал его песню, а переводчиком была девочка лет 12-13-ти. Произошло это в 1942 году, в период поисков путей выхода из окружения. Организовывались группы по 2-3 человека и посылались в ближайшие деревни с целью разведки, как правило, под видом местных жителей из окрестных деревень в поисках, якобы, продуктов питания или работы. Но в большинстве случаев это производилось более тайно. Велись наблюдения за передвижением немцев, выявление позиций, возможностей контактов с местным населением, также с целью достать гражданскую одежду, переодевшись в которую, можно и не вызывать подозрений немцев и полицаев.

Я стоял у берёзы, откидывая от себя ползущих к берёзе двух ужей. Ко мне подошёл инструктор политотдела по информации Квасов и говорит: «Ты у нас в политотделе самый молодой, пойдёшь сейчас к помощнику нач. разведки дивизии Либману в его распоряжение». Я пошёл к указанному месту, Либмана я знал, и он меня часто видел. Увидев меня, он удивился: «Зачем ты сюда пришёл?» Я сказал: «Послали в Ваше распоряжение». Рядом с ним на корточках сидели двое военнослужащих. Кто они были, я не знал. Либман, продолжая разговор, сказал: «У меня один серьезно заболел», показывая на одного из военнослужащих. Оказывается, потребовалась надежная замена. Заболевшего он отправил обратно. А мне сказал: «Наша с Вами задача «прощупать» две окрестные деревни» и подал мне рваную гимнастерку без петлиц, «а твою снесет в политотдел, заболевший». В то время еще не было погон, а носили кубари на петлицах, у меня их было два, конечно же, в разведку с моими кубарями не пойдешь. Прежде, чем поставить задачу, он предупредил: «Если попадете на немцев или полицаев, говорите, что вы дезертиры и скрываетесь в лесу давно». Задачу он сформулировал нам так: выйти на опушку леса, замаскироваться и вести и вести наблюдение за передвижением немцев и местных жителей. Обо всем ему докладывать, самим никаких действий не предпринимать. Моим напарником оказался Осинцев. С ним мы вышли на опушку леса. Сам Либман расположился метрах в 50-60 позади нас. Было это перед рассветом. Замаскировали свои НП и стали вести наблюдения. Видим Либмана, и он нас видит. Дом, который мы решили взять под наблюдение с Осинцевым, стоял несколько в стороне от дороги.