Жизнь в средневековом замке

Помимо опасения, высказанного королем по случаю отмены в 1247 году двух турниров – между рыцарями из принадлежавшей ему французской провинции Пуату и из его английского домена (по словам Матвея Парижского, он страшился того, что «стоит встрепенуться копьям, как будут вынуты кровавые мечи»), Генрих III считал, что под предлогом турнира бароны могут вступить в заговор против него. В некоторых случаях прослеживалась тесная связь между этими «сражениями» и восстаниями. Бароны, участвовавшие в неудачном мятеже, поднятом в Стэмфорде в 1229 году, – Генрих едва достиг возраста, когда мог править самостоятельно, – отправились в Чепстоу на турнир вместе с Уильямом Маршалом II и обнаружили, что юстициарий Хьюберт де Бург запретил его. За следующие три десятилетия было издано еще семьдесят три запрета. У некоторых рыцарей, участвовавших в турнирах вопреки запрету, отнимали земли. Однажды Уильям де Валенс, родной брат короля, призвал своих рыцарей нарушить королевское повеление и устроить турнир, которому помешал лишь снегопад. Позже Уильям все же провел его и тяжело ранил одного рыцаря.

Церковь, как и Генрих, осуждала турниры, и не только из-за жестких столкновений и опасности мятежа. Помимо невинных забав, таких как борьба, метание дротиков и копий, бросание камней, их участники предавались пьянству, чревоугодию и похоти. Яков де Витри, парижский проповедник, известный своими язвительными речами, часто приводил в пример турниры, говоря о семи смертных грехах. Но церковные строгости действовали слабо. Джоселин де Бракелонд рассказывает, что аббат Самсон из Бери-Сент-Эдмундс запретил компании молодых рыцарей проводить турнир и, более того, велел закрыть ворота, чтобы они не смогли покинуть город. На следующий день, когда отмечался праздник Петра и Павла, молодые рыцари заявили, что не будут сражаться, и отправились на обед к аббату. Однако после обеда они послали за вином, принялись петь, нарушив отдых аббата, а затем вышли на улицу, взломали городские ворота и устроили турнир. Аббат отлучил всех от церкви.

В середине XIII века распространился более щадящий вид турниров, получивший название «круглых столов» (заимствованное из артуровской легенды), который предвосхищал турниры XIV и XV веков: вместо массовых сражений – индивидуальные поединки, в которых использовалось затупленное оружие. Обычно им предшествовали пиры и различные игры. Но и на «круглом столе» можно было расстаться с жизнью. Матвей Парижский рассказывает о гибели Арнольда де Монтиньи (1252) во время поединка с Роже де Лембюрном. Возникли подозрения в предумышленном убийстве: оказалось, что железный наконечник копья, извлеченный из горла убитого, не был затуплен. Кроме того, Роже де Лембюрн ранил Арнольда и на предыдущем турнире. Матвей заключает: «Правду знает один лишь Бог, проникающий в тайны людских сердец».

На другом «круглом столе», состоявшемся в Блите (1256), семнадцатилетний принц Эдуард сражался в льняных доспехах и с легким оружием. Тем не менее все закончилось, как и групповые турниры, всеобщей потасовкой: дрались руками и ногами. По словам Матвея Парижского, несколько дворян, включая графа-маршала Роджера Биго из Чепстоу, «так и не восстановили свое здоровье». Принц, взойдя на трон под именем Эдуарда I, старался регулировать, а не запрещать турниры и «круглые столы». Его эдикт от 1267 года, направленный на предотвращение беспорядков, ограничивал число оруженосцев и устанавливал, какое оружие могут носить рыцари, оруженосцы, конюхи, лакеи, глашатаи и зрители. На турнирах, устраивавшихся королем, ни один человек ни разу не был ранен.

Во Франции к индивидуальным поединкам перешли еще раньше. Современники описывали эти турниры как красочные зрелища, участники которых блистали отвагой. В «Романе о кастеляне из Куси» глашатаи с раннего утра начинают будить многочисленных гостей, прибывших в замок: