Жизнь в средневековом замке

Ночью сто тридцать горожан, нарядно одетых и обутых, в причудливых костюмах, под звуки труб, сакбутов, корнетов, свирелей и других инструментов, что были у менестрелей, а также при свете бесчисленных восковых факелов, отправились в Кеннингтон, близ Ламбета, где юный принц гостил у своей матери. В переднем ряду ехали сорок восемь человек, по виду и одежде – оруженосцы, по двое, в красных плащах и шелковых одеяниях, с красивыми забралами [масками] на лицах. За ними шли сорок восемь рыцарей, одетых так же. Затем следовал некто, богато разукрашенный, похожий на императора; за ним, на некотором расстоянии, другой, великолепно одетый, похожий на папу, затем – двадцать четыре кардинала, а следом – восемь или десять человек с черными забралами, суровых, как послы иностранных принцев.

Эти конники в масках, въехав в поместье Кеннингтон, спешились и вошли в зал; вслед за этим принц, его мать и сеньоры вышли из комнаты в зал, и ряженые поприветствовали их, разложив на столе пару игральных костей и тем выказывая свое желание поиграть с молодым принцем, что они и сделали, и при этом принц выигрывал всякий раз, когда бросал их… После этого им устроили пир, играла музыка, принц и сеньоры плясали бок о бок с ряжеными, которые тоже плясали; когда веселье закончилось, их снова угостили выпивкой, и они ушли в том же порядке, в котором пришли.

В Англии лицедеи также исполняли «шутовские пьесы» (mummer’s plays)

 – древнейшая из тех, что нам известны, относится, видимо, к XVI столетию, но явно восходит к Средним векам. Существует множество вариантов пьес, некоторые включают такие эпизоды, как танец с мечами или битву святого Георгия с драконом. Но все имели общий сюжет – вероятно, ритуального происхождения, – напоминавший о смерти и рождении всего живого: борьба, в ходе которой герой гибнет и возвращается к жизни благодаря волшебному снадобью, полученному от лекаря. Основными персонажами были шут и мужчина, переодетый женщиной.

В Новый год, как и на Рождество, вручались подарки. Матвей Парижский отмечает, что в 1249 году Генрих III потребовал от жителей Лондона, «от каждого из них, первые подарки, которые люди по суеверному обычаю называли новогодними дарами». «Первые подарки» сулили успех в наступающем году. Точно так же первый, кто входил в дом после полуночи («первая нога»), определял благополучие семьи на год вперед. В одних местах считалось, что он должен быть мужчиной или мальчиком, но непременно темноволосым, в других хотели видеть светловолосого, в третьих – страдающего плоскостопием.

В поместьях возобновление работы после новогодних празднеств отмечалось особыми церемониями, прославлявшими плуг и веретено. В первый понедельник после Богоявления – «плужный понедельник» – устраивали соревнования в пахоте, начинавшиеся с восходом солнца. Каждый свободный крестьянин в деревне вспахивал часть общинного поля, которую предстояло обрабатывать в этом году, стараясь провести как можно больше борозд; после этого он получал право засеять все вспаханные им борозды. Существовал еще один обычай – вероятно, возникший задолго до Средневековья – под названием «безумный плуг»: молодые пахари впрягались в плуг и ходили от двери до двери, выпрашивая деньги. Если кто-то отказывал, ему вспахивали землю перед домом. Вожак пахарей был одет старухой по имени Бесси, из-под его платья торчал бычий хвост. Иногда в компании был человек в лисьей шкуре, а также шут с палкой и бычьим пузырем.