Жизнь в средневековом замке

Ноябрь был временем забоя скота, «кровавым месяцем» в англосаксонском календаре. Корма не хватало, чтобы держать большинство животных в течение зимы, а копченое и соленое мясо было необходимо для выживания людей. Месяц начинался с древнего праздника Всех святых – язычники в этот день старались умилостивить духов умерших, – а на следующий день отмечали праздник Всех душ. День святого Мартина (11 ноября) был традиционным праздником пахарей, также включенным в церковный календарь. В этот день – по крайней мере, в позднейшие времена – пекли пирожные, печенья и делали frumenty

, пудинг из вареной пшеницы с молоком, смородиной, изюмом и специями.

Мрачный двухнедельный период от сочельника до Богоявления, или Двенадцатого дня (6 января), когда поля были залиты дождем или скованы морозом, сделался самой длинной в году чередой праздников – четырнадцать или пятнадцать дней. Вилланы временно освобождались от повинностей, а работники поместья – сторож изгородей, пахарь, трудившийся для сеньора, пастухи, занимавшиеся выпасом овец, свиней и коров, – получали «вознаграждение», то есть еду, одежду, напитки и дрова, традиционные рождественские подарки.

Рождественские праздники несли с собой не только веселье, колядование и всяческие развлечения, но и освобождение от повседневных норм, связанных с поведением и статусом человека. Накануне Дня святого Николая (6 декабря) духовенство соборов выбирало «мальчиков-епископов», которые руководили службами в День невинных младенцев (28 декабря); им помогали школьники и мальчики-певчие. Первого января, в День дураков, священники и причетники надевали маски на мессу, пели «непристойные песни», превращали старые ботинки в кадила и ели сосиски у алтаря. Перед шумными рождественскими торжествами сеньор часто создавал особый отряд стражников в ожидании беспорядков. Арендаторы поместья, принадлежавшего лондонскому собору Святого Павла, были обязаны дежурить в поместье от Рождества до Двенадцатого дня за следующее жалованье: «Хороший огонь в большом зале, один белый каравай, одно приготовленное блюдо и один галлон эля [в день]».

В рождественские дни «дом каждого, как и приходская церковь, украшался падубом, плющом, лавром и всем, что было зеленого в это время года», сообщает Уильям Фицстивен, описывая Лондон XII века. В сочельник приносили рождественское полено, гигантский кусок древесного ствола, заполнявший очаг целиком и горевший все двенадцать ночей, пока продолжались празднества.

Рождество отмечали все обитатели замка, и самые могущественные, и самые незаметные. Держатели обязаны были делать особые подношения, но одновременно пользовались особыми привилегиями. Обычно они приносили сеньору хлеб, кур и собственноручно сваренный эль, а тот давал рождественский обед – в основном из доставленных ими же продуктов. Таким образом, сеньор устраивал праздничное пиршество без больших затрат для себя, держатели же часто предоставляли для него дрова, посуду, скатерти и полотенца. В начале XIV века три состоятельных виллана из поместья, принадлежавшего Уэльскому собору, получили «два белых каравая, столько пива, сколько они выпьют за день, по куску говядины и бекона с горчицей, одну тушеную курицу и сыр, дрова, чтобы готовить пищу… и чтобы жечь с обеда до заката и после этого, и две свечи». Другой виллан, арендовавший меньше земли, имел право присутствовать на рождественском ужине, но «должен был принести с собой… свою скатерть, свою чашку и свой траншуар и унести все, что осталось на его скатерти, и обязан был иметь для себя и своих соседей каравай, разрезанный на три части, чтобы играть со сказанным караваем в старинную рождественскую игру». «Старинная рождественская игра», возможно, была вариантом игры в «бобового короля»: в пироге или буханке хлеба запекали боб, и тот, кто его находил, становился королем празднества. Во многих поместьях, относившихся к аббатству Гластонбери, рождественский пир устраивался в главном зале, причем держатель приносил с собой дрова, тарелку, кружку и скатерть, «если он хотел есть на скатерти». Подавались хлеб, бульон, пиво, два вида мяса, и вилланы имели право остаться в зале и выпивать после обеда.

На другом конце социальной лестницы бароны и короли развлекали своих рыцарей и придворных, одаривая их «платьем» (рубаха, сюрко и плащ) и драгоценностями. В 1251 году Матвей Парижский жаловался, что Генрих III был скуп на рождественские дары и, более того, требовал приношений от подданных: