Жнец крови и пепла (СИ)

Лгать себе Марк не любил с самого детства. Ровно с тех пор, как накануне собственного пятилетия увидел мать, перепачканную в чужой крови. Тогда он не слишком понимал, что происходит — для этого понадобился разговор с Гленной спустя два года. Деликатности в ней не было ни на серебрушку, в выражениях якобы благовоспитанная леди тоже не стеснялась. Она быстро донесла, какой опасной тварью была его мать и где ей предстоит вертеться на том свете. После тех слов Марк должен был возненавидеть мачеху, продолжая лелеять в своих фантазиях образ Элриссы — красивой, сильной и очень любящей его. В конце концов, он и впрямь скучал по ней, тосковал и подолгу читал оставшиеся от неё книги по некромантии, даже выучил шафрийский. Но ни на минуту не забывал о том, скольких людей извела Элрисса аз-Саадат. И ни разу не пожелал, чтобы она вернулась к жизни. Равно как не желал и хорошего посмертия — верить в спасение её души было бы самым настоящим самообманом.

Зато сейчас он только и делал, что врал самому себе. О том, что не желает больше видеться с Киарой Блэр, выяснять с ней отношения, принимать участие в её авантюрах, да и думать о ней в принципе.

Получалось, откровенно говоря, не очень.

Стоило бы утопить мысли о ней в каком-нибудь крепком пойле, как сделал бы любой приличный боевик на его месте. Или спустить пар в драке, как сделала бы Эстер. (Вариант повеселиться в борделе теперь и не рассматривался — даже не будь дурацкого Проклятья демонов, разве захочешь другую женщину после этой неблагой оторвы?) Но вместо всего этого Марк старательно делал вид, что в его шкафу нет девичьих платьев, а подушки не пахнут мятой и вереском. И что начищать табельный клинок, который давно пора было сдать, уже чуть ли не в сотый раз за эти три дня — абсолютно нормально.

А ведь он всего лишь хотел донести до этой упрямой, бессердечной некромантки, что боится за неё до ужаса. Что не хочет думать о том, как железный клинок вонзится в её сердце, и тогда уж точно не стоит надеяться на поход в храм и счастливую совместную жизнь. Вообще ни на что нельзя будет надеяться, и от этой мысли бросало в дрожь — такую сильную, что из рук бывалого боевого мага валилось всё, а непокорная магия не реагировала на попытки её усмирить.

Во время сегодняшнего патруля (бессмысленного, как и ссора с Киарой) на него косился даже Фалько и всячески старался спровадить домой. Разумеется, был послан по очень далекому и нецензурному адресу, и чуть не получил молнией в морду — оставаться дома одному ещё страшнее, чем представлять в красках смерть любимой женщины.

За тяжелыми мыслями Марк не сразу услышал стук в дверь. Понял, что кто-то очень сильно хочет войти, когда меланхоличный Генри вдруг подорвался со своего драгоценного дивана и поспешил к двери. Марк подскочил вслед за ним, в самой глубине души надеясь, что вернулась Киара. Его Киара, которая передумала умирать и нашла ещё пару сотен способов, чтобы извести лича с лицом его матери.

Разумеется, ничего подобного не случилось — за дверью обнаружился Хейдар, закативший глаза, едва взглянув на него.

— Ну и чем ты тут занимаешься? — ещё стоя за порогом, поинтересовался он.

— Убираюсь, — огрызнулся Марк, прежде чем пропустить его в дом.

— Что, и полы помыл? — хмыкнул Хейд, прежде чем наклониться к переминающемуся с лапы на лапу псу.

— Ага, всю ночь натирал. Чем ещё заняться брошенному коварной некроманткой боевику? Есть хочешь?

Хейдар в ответ всучил ему в руки пакет с чем-то весьма аппетитно пахнущим. И парой бутылок, перестукивающихся между собой — видно, слухи об их ссоре дошли до друга, а что, как не алкоголь, лучше всего отвлекает от опереточных страданий? Но пить Марку совсем не хотелось — не покидало ощущение грядущей беды, отчего хотелось влить в себя целый котел Данкиного успокоительного чая.

— Да, дружище, видок у тебя… Прямо скажем — у мертвяков морды веселее.

— Можешь попытаться рассказать мне анекдот, — пожал плечами Марк, усаживаясь на ковер возле дивана, безраздельно принадлежащего Генри. Судя по выражению морды, свою собственность сегодня он не уступит даже Хейду.

— Лучше я тебя напою и вытяну всю эту душещипательную историю, — он уселся рядом и достал из бумажного пакета одну из двух бутылок с виски.

— О да, куда уж душещипательнее — твоя девушка собирается помирать, а ты сидишь в своей лачуге, развлекая пса. — Марк призвал стаканы и сам плеснул в них янтарной жидкости. Выпил совсем немного, и то потому, что Хейд смотрел уж слишком осуждающе — где это видано, чтобы боевик страдал по женщине на трезвую голову?

В отличие от него, Хейдар осушил свой стакан практически залпом.

— Неужели Блэр не выдержала мысли, что её свекром станет Альфард Эйнтхартен?

— Хреновая шутка, Хейд, — мрачно отозвался Марк, усилием воли заставляя вспыхнувшие было искры на ладони погаснуть.

— Тогда рассказывай, Эйнтхартен.