Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Начало ему было положено событиями в Александро-Свирском монастыре Петрозаводской губернии, когда в октябре 1918 г. при приеме на учет богослужебного имущества в раке святого Александра Свирского вместо «нетленных» мощей была обнаружена восковая кукла. Этот факт, широко распропагандированный в советской центральной и местной прессе, послужил толчком к тому, что в ряде губерний, где по инициативе местных жителей, включая и верующих, а в большинстве случаев – по инициативе местных властей, были проведены в присутствии духовенства, экспертов-врачей и представителей власти вскрытия мощей в храмах и монастырях. В некоторых гробницах и вовсе не было никаких останков, а только хлам и мусор; в других – обнаруживались полуистлевшие кости, либо имитация тел с помощью посторонних предметов.

Протоколы по результатам вскрытий публиковались в печати, здесь же размещались многочисленные отклики как верующих, так и неверующих, статьи идеологов антирелигиозной пропаганды. «Мощейная» кампания активно обсуждалась на партийных и советских форумах, митингах и собраниях, нередко порождая петиции в адрес властей о закрытии церквей и монастырей, требования ареста духовенства и активных мирян, допустивших «обман» верующих[261]. Ряд губисполкомов обращались в правительство с просьбой об издании общего циркуляра, регулирующего вскрытие мощей в общероссийском порядке. По мнению Наркомюста, рассматривавшего этот вопрос, особого циркуляра по этому поводу пока издавать не следует, предоставив инициативу местам. Об этом 16 февраля Наркомюст направил на места свой циркуляр, отмечая, одновременно, что вскрытие мощей «нельзя считать поруганием свободы совести и оно не противоречит законам Республики» и что желательно «мощи оставить открытыми для обозрения (для убеждения масс в обмане), а затем передавать их в местные музеи».

В обстоятельствах уже состоявшихся вскрытий мощей и угрозы распространения их во всероссийском масштабе церковь должна была каким-то образом реагировать. 17 февраля 1919 г. на заседании Синода был заслушан составленный по поручению патриарха митрополитом Сергием (Страгородским) проект конфиденциального письма ко всем архиереям, в котором, в частности, предписывалось:

Считая необходимым по обстоятельствам времени устранить всякий повод к глумлению и соблазну (в том, что доселе не вызывало соблазна и было лишь благочестивым народным обычаем[262]), поручаю Вашему Высокопреосвященству по Вашему непосредственному усмотрению и распоряжению, с архипастырской заботливостью и рассуждением, устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех тех случаях, когда и где это признано будет Вами необходимым и возможным, с донесением о последующих Ваших распоряжениях Священному Синоду [263].

Письмо С.И. Мицкевича В.И. Ленину о вскрытии мощей. 21 апреля 1919

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1.Д. 10456. Л. 1–2]

Письмо М.И. Свет В.И. Ленину о вскрытии мощей. 17 марта 1922

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 25228. Л. 1–1 об.]

Проект был одобрен Синодом, подписан патриархом и направлен по епархиям. Собственно, и возражать-то было нечему, поскольку и патриарх, и члены Синода, и правящие архиереи в большинстве своем считали «искусственные оправы мощей» ненужными и неправильными. «Доверительность» (секретность) же письма объяснялась практическими соображениями: избежать огласки среди верующих масс, чтобы не вызвать «смущения и соблазна» среди них. Признаем, что сделать это не удалось: «соблазн и смущение», конечно, не без поддержки со стороны партийно-государственных органов, широкой волной захлестнули верующие массы, нанеся серьезный урон церковному сознанию в вопросе о мощах. Наверно, можно считать, что только в 1940—1950-х гг. он как-то, уже в новых поколениях верующих, был преодолен.

Таким образом, на местах столкнулись два акта: церковной и светской власти! Исполнение светского акта (циркуляра Наркомюста) реализовывалось стремительно, и уже в декабре 1920 г. VIII съезд Советов констатировал, что в период 1918–1920 гг. состоялось 62 вскрытия мощей православных святых. В ряде епархий освидетельствования мощей, проводимые в рамках указа патриарха, но без согласований и разрешений со стороны советских органов, впоследствии были признаны властью «незаконными», а его организаторы и участники были привлечены к судебной ответственности.