Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

11 апреля Президиум ВЦИК рассмотрел эти документы и принял решение: «Принципиально согласиться об открытии Кремля на 3 дня и предложить коменданту Кремля принять на себя всю охрану и порядок. По вопросу о панихиде согласиться с мнением Наркомата юстиции»[297]. Стоит отметить, что были и противники открытия кремлевских соборов, в частности, Комиссия по реставрации памятников старины. Но ее соображения члены Президиума ВЦИК признали «несущественными» и постановили: «собор открыть».

Обращение Главного устроительного совета христианско-социалистической рабочего-крестьянской партии в СНК с просьбой об открытии соборов Московского Кремля на Пасху.

4 апреля 1919

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9133. Л. 1–1 об.]

На пасхальное богослужение 19 апреля собралось около тысячи человек, заполнивших Успенский храм и пространство при нем. Посмотреть на крестный ход пришли и представители власти. По некоторым воспоминаниям, был среди них и Ленин, который, увидев, как из собора выходили богомольцы с иконами, свечами, крестами и знаменами, воскликнул: «Пошли, пошли… Наверно, в последний раз пошли!» Три пасхальных дня с посещением Кремля тысячами верующих пролетели быстро. 23 апреля представители ХСРП и Комиссии по приемке церковного имущества Кремля встретились у стен Успенского собора, чтобы «закрыть» собор [298].

Можно привести и еще один пример различных подходов к решению церковных вопросов. Осенью 1920 г. много было споров вокруг просьб верующих Москвы и Подмосковья с приглашением к ним на службу патриарха Тихона. Если ВЧК не допускала никаких компромиссов и отказывала патриарху в принципе, то М.И. Калинин склонялся к тому, чтобы не запрещать патриарху общаться со своей паствой.

…26 сентября 1920 г. Москва, Четвертый Дом Советов. В своем рабочем кабинете Калинин рассматривал документы, представленные ему на подпись. Несколько документов были выделены в отдельную стопку и переложены листом с надписью: «Церковь. П. Смидович»… Прочитал лежавший первым проект телефонограммы в ВЧК: «Довожу до Вашего сведения, что мною разрешено рабочим Алексеевского кабельного завода пригласить патриарха Тихона совершить богослужение 26 сентября в церкви Рогожского района».

Кремлевский кабинет председателя СНК РСФСР В.И. Ленина. 1922

[Из открытых источников]

В.И. Ленин в рабочем кабинете. Кремль. 7 октября 1922

[РГАСПИ]

Позвонил секретарю и попросил пригласить П.Г. Смидовича. Спустя 5–7 минут тот появился в дверях.

– Проходите, Петр Гермогенович. Вот, – показал рукой на стопки бумаг, – читаю ваши проекты по церкви. Что так, почему сразу Дзержинскому?

– Много обращений от общин. Переговоры с местными властями заканчиваются ссылками на ВЧК, «которая не разрешает».

– Может, у них есть основания?

– С их стороны фактов не услышишь. Как всегда: «политическая целесообразность», «тактическая надобность», «специальная операция»… – Смидович продолжил: «Михаил Иванович, испытываю внутренний стыд перед крестьянством и рабочими… Они нас кормят… защищают… налоги платят, повинность и “по плану”, и “сверхплана”отрабатывают. А мы на простейшую просьбу – дать нормально помолиться с главой церкви – отвечаем отказами».

– Ну, не горячись, не горячись, Петр Гермогенович… Я телефонограмму подпишу и отправим, но давай-ка поговорим с Дзержинским.

Смидович приподнялся, демонстрируя, что уйдет, чтобы не мешать шефу.

– Нет-нет, останься.

Калинин взял трубку и набрал номер.

– Слушаю… – раздалось на том конце провода.

– Феликс Эдмундович, это Калинин. Не оторвал от дел чекистских?

– Ну что Вы, Михаил Иванович, всегда для Вас открыт. Что-то срочное?