Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Делегаты стали говорить о том, что нужна помощь немедленная, иначе будет поздно. Люди гибнут, им нужна большая помощь, чем та, которая оказывается сейчас.

– У кого вы здесь были? – спросил Тихон. – Были в Помголе, были у АРА?

– Нас приняли практически везде, где идет работа по борьбе с голодом. Но мы видим, что одна советская власть бессильна. Нужно спасать людей. Нужна помощь церкви, помощь верующих.

– Я сделал все, что мог: выпустил воззвание к верующим; не препятствую сбору в церквах и сдаче церковных ценностей в комиссии Помгола… Служу, проповедую, призываю паству поддержать голодающих и страждущих. Правда, почему-то одни мои Воззвания не доходят до мест, а то и вовсе не распространяются. Власть сама захотела, чтобы пожертвования шли через нее. Ценности, по законам, – в распоряжении верующих. Но они относятся скептически к сдаче ценностей: не верят, что попадут куда следует, а попадут в армию, а не голодающим. Ведь вы знаете, что у нас раньше армия была в 800 000, а теперь в 1 ¹/₂ миллиона. Она голодная, и Троцкий хочет ее накормить.

– Вы должны сами помочь верующим сговориться с советской властью о том, как производить сдачу ценностей. А мы, верующие, устроим контроль и не дадим устроить так, чтобы вещи попали не туда, куда следует.

– Я сделал, что мог… Сейчас московское духовенство думает обратиться за границу за помощью, устроить заем. Уж не знаю, разрешит ли только власть. Сама-то она прибирает все к своим рукам и не дает нам самостоятельно оказывать помощь. Повторяю вам, что сами верующие не верят, что ценности попадут голодающим. В городах голодающих губерний ведь все есть. Неорганизованность только. Власть делает не то дело, которое нужно. Им все мало: давай ценности, – говорит власть, – хлеб не нужен.

На тирады патриарха делегаты как-то замялись, явно не по душе им было сомнение и неверие в намерения и дела властей.

– Нам нужно идти по стопам Христа, – переменил тему один из крестьян. – Он учил отдать последнюю рубашку неимущему. Почему нельзя заменить золотые сосуды обыкновенными, из простых металлов? Разве это нарушает христианский закон, если церковь отдаст ценности во имя спасения голодающих?

– Да и я не против, пусть лишь в храме останется минимально необходимое число таких вещей. Да в ваших деревнях и золотых-то сосудов нет… Чего же сделать?

– Мы приехали просить ускорить помощь от церкви. Да, может, у нас и нет золота, но думать-то надо обо всех храмах и монастырях, там-то оно есть! Я сам видел, – горячился делегат, – как женщина зарезала ребенка… Сам видел, что остались только его ноженьки… Она не смогла удержаться… Не дадите помощи, будут гибнуть люди…