Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Синод заседает в продолжении двух недель почти ежедневно, главные инициаторы – митрополит Никандр, Громогласов и Хотовицкий, принято постановление о том, чтобы духовенство при отстаивании церковных ценностей не брало на себя открытой руководящей роли, на церковные собрания духовенству являться не стоит, необходимо подготовитъ для этой цели (отстаивание ценностей) церковных старост, таким же способом объявить верующим, что декрет ВЦИК от 26 февраля является обманом и не преследует тех целей, о которых говорят; собирается информация, подтверждающая, якобы, справедливость толкования попов; второе мероприятие – наблюдение за викариями и епархиальными архиереями, чтобы они не входили в соглашение с правительством и тем самым не вносили разложения в правящую церковь в своих личных целях, третье – провести щедрые пасхальные награды среди церковников[336].

Постоянные аресты членов Синода и Высшего церковного управления постепенно делали эти органы недееспособными, поскольку в них оставалось по несколько человек, что не давало возможности что-либо серьезно обсуждать в рамках их полномочий. Как кажется, патриарх осознавал, что в какой-то момент все церковное управление сосредоточится исключительно в его руках. Хотел ли он приостановить этот процесс путем доизбрания в состав Синода и Высшего церковного управления новых лиц? Наверно, скорее нет, чем да, т. к. и эти люди сразу же попали бы под надзор ГПУ, и это чревато было для них арестами и высылками. Тихон не желал ставить под удар своих сторонников. Имеются тому и свидетельства. Например, 24 марта 1922 г. в Москве неожиданно объявился архиепископ Нижегородский Евдоким (Мещерский). Во время встречи с патриархом в Подворье он говорил о необходимости расширения состава Синода и Высшего церковного совета. Патриарх не поддержал этой идеи, заявив, что «Синода не нужно, т. к. у нас нет никаких дел, за исключением наградных».

В последние мартовские дни зачастили в Троицкое подворье делегации крестьян из различных губерний, стремясь информировать патриарха о ситуации на местах и испрашивая помощи.

Одна из них в составе беспартийных крестьян-делегатов от голодающих Самарской и Казанской губерний пришла в неурочный час. Делегатов в покоях встретили словами: «Его Святейшество принимает только до часа». После настойчивых просьб их направили к секретарю патриарха архимандриту Никодиму.

– Вы хотите видеть его Святейшество? – спросил он. – Патриарх опочивает и мне неудобно его беспокоить до пяти часов, так что идите по своим делам.

Делегаты должны были вечером уезжать и стали упрашивать принять их сейчас же. Секретарь патриарха после расспроса делегатов о цели их посещения, наконец, переписал их фамилии и адреса, откуда они прибыли.

– Чем же может помочь патриарх? Кабы у него были свои имения или имущества, а то ведь ничего нет. Воззвание он выпустил, помощь оказывается. Чего ж его беспокоить? О чем вы с ним будете говорить?

Делегаты наперебой стали рассказывать про ужасы голода в их деревнях и селах; что нужно сообща бороться с народным бедствием. Наконец, секретарь сдался и отправился доложить патриарху об их приходе. Через несколько минут их пропустили в покои самого патриарха.

Патриарх Тихон, перекрестив их, дал некоторым из них поцеловать свою руку и предложил сесть. В просторном светлом зале, увешанном дорогими картинами и иконами, крестьяне поначалу оробели. Наконец, старший из крестьян стал рассказывать патриарху про ужасы голода, испытанные и пережитые им самим, про озверение людей, питавшихся конским пометом, соломой с крыш и про людоедство, развивающееся в их губерниях.

– Хлеба достаточно, только его не могут развезти, – сказал Тихон.