Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Новая позиция патриарха к советскому государству способствовала тому, что постепенно снимались ограничения на его церковную деятельность, разрешался выезд на службы за пределы монастыря в различные храмы Москвы и даже ближайшего Подмосковья. Как свидетельствуют участники служб с его участием, Тихон служил просто, без аффектации и внешней экзальтации, но с глубоким религиозным чувством. В момент причащения лицо его освещалось внутренним светом, он намного дольше, чем было положено, застывал, склонившись, перед престолом с Телом Христовым на дрожащих старческих руках. В обычном же общении патриарх оставался таким же, как и раньше. Он как бы не замечал свою громкую славу, по-прежнему принимал многочисленных посетителей, относился ко всем вежливо и внимательно, добрая шутка всегда была у него на устах. Как выразился один из посетивших его архиереев: «все хи-хи и ха-ха, и гладит кота».

С середины июля в Москве демонстрировался кинофильм «Тихон после раскаяния», где запечатлены его служения в Сретенском монастыре и на Ваганьковском кладбище у могилы патриаршего архидиакона К. Розова. Лучшие кинотеатры столицы: «Арс», «Форум», «Уран», где шел этот фильм, с раннего утра осаждались толпами желающих попасть на киносеансы. Перекупщики продавали билеты по невероятно высоким ценам: билет «на Тихона» стоил примерно столько же, сколько билет «на Шаляпина».

Организуемые в известных залах Москвы (Консерватория, Политехнический музей) диспуты на церковные темы с участием обновленцев и тихоновцев перерастали в бурные манифестации в поддержку патриарха. «За великого Господина нашего Святейшего Тихона, отца нашего, умрем!» – скандировали его сторонники, угрожающе при этом напирая на подмостки, где представители обновленчества отстаивали свои права и проклинали «контрреволюционера». Они кричали: «Постоим, отцы и братия, за веру православную!» Нередко лишь вмешательство милиции предупреждало столкновения и кровопролития. Такие и подобные картины содержатся в многочисленных донесениях агентов ГПУ, посещавших диспуты и собрания.

Врачи, обследовавшие состояние здоровья Тихона, признавали условия жизни в домике в Донском монастыре нездоровыми: низкий потолок, спертость воздуха, повышенная влажность, и настоятельно предлагали найти иное жилье за пределами монастыря. Учитывая это, власть пошла навстречу просьбе патриарха и разрешила ему жить за пределами Донского монастыря. Для этого в Сокольниках, тогда в подмосковной дачной местности, было приобретено небольшое двухэтажное деревянное здание на улице Короленко, 3/5. Предполагалось, что здесь разместятся органы церковного управления, а также будут останавливаться возвращающиеся из ссылок иерархи. Казалось, ситуация хотя и медленно, но меняется в лучшую сторону.

В августе патриарх формирует высшие органы управления. В состав Синода, полномочия которого определялись лично патриархом, вошли архиепископы Тверской Серафим (Александров) и Уральский Тихон (Оболенский), епископ Верейский Иларион (Троицкий), ставшие ближайшими помощниками патриарха. Все вместе они обращаются к пастве с воззванием, разъяснявшим: