Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Попытку бывшего патриарха Тихона начать совершать богослужения считаю немыслимой и противоестественной. Тот, кто обагрил себя кровью с ног до головы, потряс Церковь до основания, ввергнул множество людей в тюрьмы и ссылки, содействовал разорению всей Русской земли, поддерживая врагов русского народа за границей, дискредитировал новое наше правительство перед всем светом – не может и не должен приступать к Божьему Престолу. Слишком велики преступления[410].

Сразу по прибытии в Москву, 20 июля 1923 г., Евдоким проводит совещание представителей различных обновленческих группировок. Принимаются решения об упразднении ранее действовавшего обновленческого Высшего церковного совета и учреждении вместо него Синода во главе с Евдокимом. В состав Синода вводятся, для придания видимости «церковной законности», епископы старого (дореволюционного) поставления. Действительно, Евдокиму удалось за короткий срок свершить, казалось бы, немыслимое – приостановить центробежные процессы и консолидировать обновленчество. Признаем за Евдокимом и тот факт, что он всячески перед властью поддерживал просьбы и обращения с мест верующих, неправомерно ограничиваемых властями, о чем свидетельствуют хранящиеся в архивах документы [411].

С ним обновленцы почувствовали себя спокойнее и увереннее. Величественный и надменный князь церкви Евдоким в то время импонировал решительно всем. Обновленческие батюшки подобострастно склонялись перед высоким духовным сановником, почуяв наконец привычную для них властную руку староцерковного архиерея. В иностранных посольствах Евдоким принимал вид образованного европейца, чему немало способствовали его великолепная английская речь и навыки, приобретенные им в бытность архиепископом Североамериканским и Алеутским (1914–1917). Представителям Восточных патриархов в Москве и ученым теоретикам обновленчества из бывших академических профессоров импонировали диплом магистра богословия и ученая карьера Евдокима – инспектор, ректор Московской духовной академии (1898–1908). Наконец, народ, бесцеремонно выталкивавший из церквей обновленческих батюшек, умолкал при появлении старого архиерея в белом клобуке, с генеральской осанкой, с барской пренебрежительностью в обращении.

При Евдокиме начались первые робкие попытки обновленцев и «тихоновцев» перейти от противостояния и публичных обличений во всевозможных грехах к прощупыванию почвы для возможных переговоров о судьбах православия в России. Обновленцы выдвигали идею проведения объединительного Собора, который должен был принять окончательное решение о судьбе патриарха Тихона. Сторонники патриарха считали, что путь к возможному объединению лежит через обязательное покаяние обновленцев в «грехах» учиненного ими раскола, а затем уже их судьба будет определена церковной властью. Следует подчеркнуть, что, хотя «тихоновцы» и вступили в контакт с обновленцами, но общей позиции в отношении «объединения» у них не было. Наряду с теми, кто готов был на уступки обновленцам, сильно было влияние и тех, кто не допускал и мысли о каких-либо уступках, и требовал прекращения всяких переговоров. В частности, такую позицию занимала группа иерархов и духовенства, объединившихся вокруг епископа Феодора (Поздеевского), пребывавшего на покое в московском Даниловом монастыре.

…С утра 25 августа патриарх распорядился, чтобы в Донской пригласили митрополита Сергия (Страгородского), который уже некоторое время жил в Москве и неоднократно просил о встрече с патриархом. Утром в квартире митрополита неожиданно раздался телефонный звонок. Незнакомый голос произнес: «Приезжайте, патриарх ждет вас».

У ворот Донского монастыря Сергия встретил архимандрит Неофит, секретарь патриарха. По дороге к Святым воротам, к домику патриарха, он быстро-быстро проговорил: «Святейший страшно утомлен, слаб. Ему надо хорошенько сегодня отдохнуть, поскольку завтра очень хлопотный день – тезоименитство патриарха, предстоят службы, встречи с приехавшими со всех концов России иерархами, но все же с вами он хотел встретиться. Однако я вас прошу, – архимандрит как-то по-детски строго посмотрел на Сергия и завершил фразу: постарайтесь занять у Святейшего не более десяти минут!»