Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Встреча была более чем неожиданной, да, пожалуй, и нежеланной. Евдоким остался в чуждом обновленческом лагере и готовился дать бой Тихону и «тихоновской» церкви. Сергий помедлил у закрытой двери, оттягивая встречу с незваным гостем. Но из комнаты уже выходил Евдоким. Все такой же – величественный, гордый, уверенный в себе. Улыбаясь и разведя широко руки, шел он навстречу Сергию.

– Пройдемте в комнату, – сухо и как бы не замечая приготовившегося к объятиям и поцелуям бывшего своего сотоварища (знакомы они были больше двадцати лет), промолвил Сергий.

Захлопнув дверь и не предлагая сесть, спросил: «Что Вам угодно?»

Евдоким, привыкший и не к таким неожиданностям, сделав вид, что ничего неприятного не произошло, заговорил:

– Я ныне встречался с делегацией от патриарха Тихона. Мы совместно пришли к мнению, что в «тихоновской» Церкви смятение, хаос и полное разложение. Немало иерархов, среди них и ближайшие сторонники патриарха, согласны воссоединиться с нами при условии низложения Тихона и его удаления в Гефсиманский скит. Делегаты, а был у меня и правая рука Тихона епископ Иларион (Троицкий), считают возможным совместно готовиться к Поместному объединительному собору, с выборами нового патриарха. И уж позвольте не для похвальбы, а для уточнения позиций: они были согласны с моей кандидатурой на патриарший престол… Каково?

– Простите, – прервал Сергий увлекшегося своими фантастическими перспективами Евдокима, – но я не могу в таком духе разговаривать с вами и слушать ваши злокозненные слова. Между нами нет и не может более быть каких-либо отношений, все в прошлом. И к тому же я был в Донском… Вы говорите неправду. Уходите!

Евдоким, не прощаясь, ушел. Он был взбешен, ибо рассчитывал на «возвращение в раскол» митрополита Сергия – фигуру заметную, известную и привлекающую к себе паству. А тут… такой конфуз!

Патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин). 1920-е

[Из открытых источников]

…Вечером, после службы, Тихон принял вернувшихся от митрополита Евдокима патриарших переговорщиков. Докладывал о предлагаемых условиях обновленцев архиепископ Серафим. Они сводились к следующему: патриарх Тихон торжественно открывает совместный Поместный собор и сразу же заявляет о добровольном сложении с себя патриарших полномочий, желании уйти на покой в один из скитов. Собор принимает просьбу патриарха и избирает нового. Тем самым ставится точка в тягостном для всех разделении церкви.

Тихон слушал молча. Казалось, он погружен был в какие-то свои размышления. Может, он вспоминал, как всего лишь чуть более трех месяцев назад он был свергнут обновленцами с патриаршего престола… А теперь угроза отрешения от церковной власти вновь нависла над ним, но уже «в соучастии», казалось, ранее верных ему епископов. Но вот он встрепенулся, как бы придя к какому-то окончательному решению, и ответ его был прост: «Уж если я надоел вам, братцы, так возьмите метлу и гоните меня… А теперь идите, вас ждут в Михайловском соборе. Как решите, так и будет».

В Михайловском соборе Донского монастыря собралось около тридцати тихоновских епископов. Архиепископ Серафим (Александров) донес до них и предложения обновленцев, и свой разговор с Тихоном. Оживленное обсуждение и в этот раз не помогло выработать общей позиции. Дабы не обострять отношений внутри Патриаршей церкви, решено было оставить дверь открытой для переговоров с обновленцами при условии, что «тихоновцы» едины в том, что не может идти и речи о немедленном отрешении Тихона от власти.