Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Решительное и безусловное отклонение нового стиля со стороны патриархистов явно не удовлетворило Смидовича. Он вновь в ярких красках обрисовал крайне затруднительное положение, создаваемое массовым прогулом рабочих в церковные праздники по старому стилю.

Тогда выступил и третий представитель Патриаршей церкви протоиерей В. Виноградов. Он не поддержал идеи перехода на новый стиль, выдвинув еще один аргумент в пользу отказа от нового стиля. «Государственная власть, – говорил он, – требуя от нас введения нового стиля, требует тем от Патриаршей церкви, во имя хозяйственных интересов государства, чрезвычайной жертвы, затрагивающей коренные основы ее организации и долженствующей неминуемо вызвать в ней крайне опасное внутреннее потрясение. Но мы хотели бы знать, может ли государственная власть гарантировать нам, что эта крайне рискованная для нас жертва не окажется вскоре же совершенно ненужной и бесполезной для советского государства, стоящего на почве самой резкой антирелигиозной идеологической позиции коммунизма? Мы хотели бы именно получить от вас, как от авторитетного представителя власти, авторитетный ответ на следующий вопрос: может ли советская государственная власть дать нам твердую гарантию в том, что она через тот или другой период времени, через несколько месяцев или год-два, из чисто антирелигиозных побуждений, не отменит вовсе празднование церковных праздников и по новому стилю, перейдя на какие-либо другие праздники чисто гражданского характера?»

Этот закрученный аргумент, видимо, для Смидовича оказался совершенно неожиданным. В явном смущении он вполголоса как-то невнятно почти пробормотал в том смысле, что он на этот вопрос дать решительного и определенного ответа не может. И тотчас, ссылаясь на необходимость для него сейчас же отправиться на какое-то другое правительственное заседание, объявил настоящее совещание оконченным, причем распрощался со всеми делегатами самым любезным образом. С тех пор вопрос о новом стиле уже более не возбуждался ни по инициативе Тучкова, ни какой-либо советской инстанции.

Вряд ли в календарной реформе надо искать какие-то конспирологические причины и основания, «борьбу и гонения», как это, к сожалению, имеет место в современной православной историографии. Более обоснованно видеть объективные и реальные причины сложившейся ситуации по календарной реформе. Проблема синхронизации календаря в христианстве и конкретно в Православных церквах – проблема не XX в. и имеет многовековую давность. Время от времени вопрос о переходе на новый стиль набирает особую остроту и вызывает бурное обсуждение и даже противостояние внутри той или иной Православной церкви, а церкви в целом – с государством. В период патриаршества Тихона казалось, что ряд Православных церквей смогут согласовать календарную проблему и перейдут на новый стиль. Когда же выяснилось, что они «повременят», естественно, и Российская православная церковь отказалась от своего прежнего решения и сделала шаг назад. Но все же укажем, что сегодня не только Католическая и Протестантские церкви, но и большинство Православных церквей (10 из 15) живут по новому календарю, а споры вокруг календарной реформы продолжаются.

К осени 1923 г. относится еще один важный патриарший документ, а именно, указ от 25 сентября о молитвенном поминовении государственной власти за богослужением по формуле: «О стране Российской и властех ея». Собственно, для властей в условиях действующего принципа «отделения церкви от государства» это не имело никакого значения. Но в условиях незавершенного процесса легализации Русской церкви в новых условиях и по новым правовым основаниям это могло бы свидетельствовать о признании со стороны церкви политико-правового статус-кво и давало ей время для завершения легализации. На стадии обсуждения формулы со стороны Тучкова предлагалось внести и «Союз советских социалистических республик», и «советские власти»… Но в итоге пришли к более нейтральной формуле поминовения властей, которая была принята особым постановлением Синода и разослана указами к исполнению по всем епархиям и приходам, а также была обнародована в газетах. Нет сведений, чтобы где-либо органы ГПУ привлекли кого-либо из духовенства за непроизнесение поминовения властей за богослужением. Но постепенно сложилась практика поминовения властей при патриарших и отчасти архиерейских служениях.

При всех шагах навстречу власти положение патриарха оставалось двусмысленным. Хотя он был освобожден из заключения и его церковной деятельности не чинились препятствия, но и Антирелигиозная комиссия, и ГПУ продолжали разрабатывать его «дело». Они пытались извлечь все возможные, на их взгляд, политико-идеологические плюсы из сложившейся ситуации в Православной церкви и вокруг Тихона. Патриарху напоминали, когда считали нужным, что он проявляет «чрезмерную активность» и уж слишком вступается за «контрреволюционное духовенство», что он все еще под следствием и что суд, при необходимости, может состояться в любой момент.