Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

В дни прощания с Ильичом страна погрузилась в атмосферу народной скорби, острого ощущения невосполнимости утраты. Повсеместно проходили траурные митинги, демонстрации и иные церемонии, собрания рабочих, крестьян, солдат, учащихся. Это был первый опыт общенационального оплакивания общих для всех горестных послереволюционных лет, с присущими им общими тяготами и утратами.

Закрытые сводки ГПУ тех дней содержат различную информацию о настроениях населения. В них можно прочитать не только о тысячах и тысячах вступающих в партию, о клятвах коммунистов и комсомольцев «продолжить дело Ленина», о заявлениях беспартийных крепить союз с партией, но и сведения на религиозную тематику. В частности, сообщалось о богослужениях и молебнах с «поминовением новопреставленного раба Божьего Владимира» при большом стечении народа; о многочисленных случаях, когда крестьяне, проезжая мимо зданий, с вывешенными портретами Ленина, крестились и желали ему «царствия небесного».

24 января 1924 г. патриарх Тихон и члены Синода через газету «Известия» выразили «соболезнование Правительству Союза советских республик по поводу тяжкой утраты, понесенной им в лице неожиданно скончавшегося председателя Совета народных комиссаров В.И. Ульянова (Ленина)»[417].

Известно, что к патриарху Тихону обратилось множество приходов и мирян с вопросом: могут ли они служить панихиду по В.И. Ленину? Из опубликованной в газете «Вечерняя Москва» беседы корреспондента с патриархом Тихоном, следовало, что ответ патриарха был таков: «По канонам Православной церкви возбраняется служить панихиду и поминать в церковном служении умершего, который был при жизни отлучен от церкви… Но Владимир Ильич Ленин не отлучен от Православной церкви высшей церковной властью, и потому всякий верующий имеет право и возможность поминать его»[418].

Первые шаги к легализации русской православной церкви

Лишь 21 марта 1924 г. Президиум ВЦИК, посчитав патриарха Тихона и его «подельников» более «социально неопасными», постановил «дело» против них «производством прекратить»[419].

Кстати, укажем, что таким решением были чрезвычайно недовольны Ярославский и члены его Антирелигиозной комиссии. К примеру, Тучков писал:

Неожидан[ное] прекращение дела Тихона внесло в нашу работу по церковникам некоторые затруднения, т. к. Тихон, состоя под судом, всецело находился под нашим влиянием, а также и обновленческое течение имело главным аргументом своей агитации, что Тихон не свободный, а подсудимый человек. Амнистированный Тихон стал значительнее смелее и наши советы для него стали не обязательны, а также обновленческое движение значительно упало духом, имея в лице Тихона весьма сильного и освобожденного от суда противника[420].

Это, в свою очередь, свидетельствует о серьезных расхождениях, существовавших между партийной и государственной точками зрения на курс церковной политики.

Официальное прекращение «дела» патриарха Тихона породило в православной среде надежды не только на «скорые» победы над обновленчеством, но и на определенные реформы в самой Патриаршей церкви, дабы «приспособиться» к новой общественной реальности. И сам Тихон, и близкие ему тогда митрополиты – Тихон (Оболенский), Серафим (Александров), Петр (Полянский), Сергий (Страгородский)[421] – очень надеялись на то, что новая власть, ее «первые лица» изъявят желание встретиться с руководством Патриаршей церкви, проявят к ней заинтересованность и терпимость. В этих целях Тихон по официальным и неофициальным (через сочувствующих церкви в госаппарате) каналам не раз обращался с просьбой принять его.

Как всегда, долгожданное событие произошло внезапно. 9 апреля 1924 г. патриарх Тихон был приглашен к Всесоюзному старосте – председателю ЦИК СССР и ВЦИК М.И. Калинину. Беседа, проходившая в Четвертом Доме Советов, была благоприятной, и патриарх оставил принесенные им заявления и обращения, касавшиеся самых разных вопросов церковной жизни: легализация Синода, освобождение иерархов[422]. Калинин обещал все рассмотреть и результаты сообщить патриарху. При встрече разговор зашел и о несправедливом, по мнению патриарха, налоговом обложении духовенства и действующих храмов. Калинин просил прислать подтверждающие материалы и поэтому Тихон прислал дополнительное заявление по этому вопросу.

Остаются неизвестными все предшествующие тому обстоятельства, но спустя месяц после встречи с Калининым патриарха Тихона пригласили на встречу с председателем Совнаркома СССР и РСФСР А.И. Рыковым.