Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Заведующий VIII отделом (с 1922 г. – V) Наркомата юстиции по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви П.А. Красиков с И.И. Скворцовым-Степановым и Наташей Скворцовой. 1920-е

[РГАСПИ]

…Именинный день Святейшего, 26 августа 1924 г., ознаменовался приездом в Донской американской депутации. Она участвовала в патриаршем богослужении в день патриаршего покровителя святителя Тихона Воронежского. По окончании богослужения американцы тут же, в переполненном молящимися Донском соборе, обратились к нему с прочувствованной речью, указывая на ту любовь, которую в течение почти девятилетнего святительства в Америке он стяжал не только среди своей русской паствы, но и у самих американцев. Опустившись перед патриархом на колени, они вручили ему от имени всех его почитателей-американцев золотую митру, усыпанную бриллиантами, и облачение.

…В сентябре 1924 г., когда был подготовлен первый вариант послания патриарха Тихона к пастве (Декларация), в доме на ул. Короленко, 3/5 под возглавлением патриарха состоялось особое совещание. Присутствовали митрополиты Сергий Страгородский, Тихон Оболенский и Петр Полянский.

Патриарх был краток:

– Приветствую вас, Ваши Преосвященства, в нашем новом доме. С вечера я даже заночевал здесь, а с утра познакомился в основных принципиальных моментах с подготовленным вами документом. Не могу не признать, что ознакомился с чувством удовлетворения от понесенного вами труда, хотя и есть что-то пригодное для исправления. Но нам желательно не затягивать с этим документом и потому приступим к обсуждению.

Разговор начал митрополит Уральский Тихон: «Хотел бы выделить несколько моментов, вокруг которых, собственно, и строился проект декларации. Во-первых, надо было указать на наше отношение к государственному порядку в Союзе ССР и к гражданским обязанностям верующих. Во-вторых, осудить всех тех, кто за пределами Союза ССР своими действиями усложняет наше положение и порождает средостение между нами и государством. В-третьих, заявить, что и патриарх, и Церковь в своей внутренней жизни свободны. В-четвертых, высказать наши пожелания в отношении попущений государственных к нам, церковникам».

– Да, – горячо подхватил митрополит Сергий, – все свершившееся с нами, начиная от революции семнадцатого года, есть изъявление воли Божьей о судьбах нашего Отечества… Мы можем и должны исполнять свой гражданский и общественный долг в новых условиях нашей государственной жизни, лишь бы каждый при этом хранил как зеницу ока свою православную веру и верность обетам, данным нами во Святом Крещении.

– Владыка, – проговорил митрополит Петр, обращаясь к Сергию, – не слишком ли мы, как бы это поточнее выразиться, подстраиваемся?

– А я, – отвечал Сергий, – согласен с тем, как об этом записано в проекте. Именно: «Совершенно не погрешая против нашей веры и церкви, можем быть в гражданском отношении вполне лояльными к советской власти и, не держа камня за пазухой, работать в СССР на общее благо».

– Думаю, что это положение – ключевое, и нам надо как можно точнее и полнее его прописать, – сказал митрополит Тихон. – Но было бы желательно сразу после этого и свои предложения высказать.