Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Нам нужно, – вставил митрополит Сергий, – прописать мысль о необходимости для нас Церковного собора, ибо без его решений церковного благоустроения нет.

– Да не дадут они Собора провести, – как-то горько и с ноткой безнадежности произнес митрополит Петр.

– Надо настаивать, – убеждал Сергий, – объяснять, что без него нельзя уврачевать расколы – обновленческий, самосвятский, пензенский – внутри страны и за ее пределами – в Грузии, Румынии, Польше, Финляндии, Эстонии, Латвии.

– Я бы тоже поддержал, – вступил в обсуждение патриарх Тихон, – тем более вот у нас же написано: «Принцип свободы совести, провозглашенный Конституцией РСФСР, обеспечивает всякому религиозному обществу право и возможность жить и вести свои религиозные дела согласно требованиям своей веры, насколько это не нарушает общественного порядка и прав других граждан.

– Да, да, – вставил слово Петр, – если разрешались съезды сектантам, магометанам, обновленцам, то и мы на то имеем право, но сомнения гложут меня.

Повернувшись в сторону Сергия (Страгородского), патриарх спросил: «Владыка, а как Ваши успехи в деле подготовки записки о Соборе, которую от нас ждут власти? Она и должна, как Вы говорите, и объяснять, и убеждать».

– Завершаю… Днями готов представить.

– Кстати, раз речь зашла о Соборе, – добавил митрополит Тихон, – согласитесь, что не возражали бы мы, если на Соборе будут присутствовать «агенты правительства», пусть видят и слышат, о чем говорим, что обсуждаем.

– Дамы не возражаем, – проговорил патриарх. Пусть приходят и сидят, внимают. Давайте вставим и в записку о Соборе, и в Декларацию это положение.

Подводя итог состоявшемуся обсуждению, патриарх Тихон заключил: «Основная мысль наша должна быть простой: Церковь приемлет земное Отечество и живет в нем, служа своей пастве; осуждает всякую неблагонамеренность церковных общин внутри страны и политиканство внешних, тех пастырей и архипастырей, которые в силу различных причин оказались за пределами Родины… Да, мы осуждаем Карловацкий собор и хотели бы, чтобы власть относилась к нам с доверием и предоставила свободу в рамках действующей конституции».

По окончании совещания патриарх поручил митрополитам Петру и Тихону, как постоянно жившим в Москве, вести все дальнейшие необходимые переговоры и обсуждать принятый проект текста Послания с подлежащими властными структурами.

Параллельно, в сентябре же, патриарх обращается в Моссовет с просьбой о регистрации «церковно-канонической православной иерархической организации». В числе основных направлений деятельности новой церковной организации перечислялось: руководство пастырями и верующими, добровольно признающими эту религиозную организацию; рукоположение в священно- и церковнослужители избираемых группами и общинами верующих кандидатов; разрешение дел о духовных наградах, о снятии священного сана и о церковных браках; снабжение храмов предметами культа и богослужебными книгами; устроение религиозно-нравственных, церковно-исторических и религиозно-философских собеседований, чтений, духовных и богословских курсов, читален и библиотек; проведение совещаний и съездов для обсуждения религиозных дел и вопросов[426].

Патриарх специально оговаривал, что деятельность этой «организации» основывается на соблюдении декрета об отделении церкви от государства и других нормативных актов, регулирующих положение религиозных организаций. И хотя спустя время ответ был отрицательный, но и он помогал набраться опыта и разобраться в советских юридическо-бюрократических хитросплетениях и нащупать возможности правового разрешения церковных проблем.