Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Стоит добавить, что причину «провала» идеи патриаршества следует искать, очевидно, и в духовно-нравственном состоянии епископата, и в господствующих в обществе оценках и отношении к нему в момент крушения самодержавия[147]. Этому подтверждение можно найти и в свободной от официальной лакированности частной переписке иерархов Русской церкви. К примеру, епископ Иннокентий (Пустынский) в конце марта 1917 г. писал своему духовному наставнику архиепископу Новгородскому Арсению (Стадницкому):

Церковь Христова в свободной державе Российской ныне освободилась от векового рабства и для нее занялась заря апостольской жизни в свободной стране. Со свержением монархии Церковь избавилась от позора, от участия в навязанном ей грехе цезарепапизма… Нам теперь надлежит незамедлительно собраться вкупе для избрания патриарха и решения множества возникших вопросов. Воспитанные в рабстве, страдая слабоволием и будучи лишены инициативы, мы едва ли найдем в среде себя достойного кандидата на патриарший престол[148].

* * *

Заинтересованно и остро обсуждался в VIII отделе Совета еще один насущный вопрос – о правовом положении церкви в государстве. С вступительным докладом выступил профессор Ф.И. Мищенко, представивший современные формы церковногосударственных отношений. По его мнению, в Европе были две системы: первая – система отделения (Франция) и вторая – система государственного верховенства над церковью (Германия). Докладчик отдавал предпочтение второй форме как «системе будущего», и для России особо подходящей, поскольку в России, как ему казалось, нет причин, которые вызвали в некоторых странах отделение церкви от государства.

Эта точка зрения не была поддержана председателем отдела архиепископом Арсением (Стадницким). По его мнению, существовали четыре вида церковно-государственных отношений:

1) католический (где церковь и государство существуют параллельно);

2) протестантский (где церковь является частью государства);

3) частно-правовой (где церковь низводится на положение частного общества);

4) византийский («симфония» церкви и государства).

Архиепископ высказался и против «симфонии», и против французской модели отделения, заявив, что «государство должно признать за церковью великую культурную силу и оказывать ей всяческую поддержку». Все же, как заметил он, «системой будущего» правильнее назвать систему отделения церкви от государства, «как последнюю стадию в историческом процессе постепенного разграничения светской и духовной областей»[149]. Архиепископ заключил, что отдел остановился на принципе «свободная церковь в свободном государстве», при котором церковь перестанет быть ведомством и ее союз с государством будет не внешним, а внутренним. Это мнение архиепископ донес 13 июля до общего собрания Предсоборного совета.

Совет после постатейного чтения принял проект документа «О правовом положении Православной церкви в России». Несколько позднее, 19 июля, документ был утвержден Синодом. Данный проект вобрал в себя наиболее принципиальные и пользующиеся наибольшей поддержкой у православной иерархии и духовенства положения, ранее выдвигавшиеся и озвученные на различных съездах духовенства, в церковной печати. Очевидны три основополагающих момента:

1) свести к минимуму прямую административно-управленческую зависимость церкви от светских властей;

2) не только сохранить прежние преимущества и привилегии церкви, но и постараться расширить и узаконить их;

3) выстроить систему взаимоотношений церкви и государства, свойственную конфессиональному государству, тем самым напрочь отринуть идею светского государства для России.

В заседаниях Предсоборного совета определена была дата открытия и место проведения Поместного собора – 15 августа, в день Успения Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе Московского Кремля. Это объяснялось, во-первых, желанием успеть подготовить решение Собора о государственно-церковных отношениях в новых условиях до начала работы Учредительного собрания (30 сентября); и, во-вторых, необходимостью успеть подать предложения в формируемый на 1918 г. государственный бюджет по ассигнованиям на нужды церкви.